– Ражный кивнул на братьев и, поднявшись на крыльцо, снял с гвоздя ключ, бросил доктору. – Отопрете и положите на поддон. Там холодно…
В доме он зажег керосиновую лампу, задернул шторы на многочисленных окнах, запер дверь на засов и, спустившись в подпол, достал небольшой бочонок с хмельным медом собственного изготовления. Выдернув затычку, бережно, по-скупердяйски, нацедил немного в глубокую деревянную миску, после чего спрятал бочонок назад, а в мед долил воды, разбавив его таким образом раза в четыре. Покрытую полотенцем миску оставил на столе, а сам снял с полки ручную кофемолку, засыпал туда смесь семян тмина и острого перца, после чего долго и старательно молотил, пока не наполнился душистой мукой стальной стаканчик.
Это был ужин поединщика перед схваткой. Он ел медленно и задумчиво, аккуратно засыпая в рот щепотку муки и запивая ее разбавленным хмельным медом. Сначала кто-то постучал в дверь, через несколько минут – в окно, однако ничто не могло оторвать Ражного от этой ритуальной еды.
Покончив с ужином, он сполоснул миску, вымыл руки и лишь после этого отбросил засов: он ждал, что первыми придут Максы, однако их опередил врач.
– Мы положили труп в эту шайбу, – сообщил он. – Но там не очень холодно. И крысы.
– Не тронут, – заверил Ражный. – Что еще?
– А утром точно будет транспорт?
– Этого не знает никто.
– Связи тоже нет? Радиостанция или сотовый телефон?
– На сотовый не заработал…
Доктор чуял, что разговор пустой и бесполезный, но не уходил, мялся у порога, исподволь озирая пространство дома.
– Извините, а поесть у вас ничего не найдется? – наконец решился он. – Сутки, как из дома…
Ражный молча взял лампу и повел в кладовую. Снял со стены пустую корзину, сунул в руки доктора и стал щедро бросать туда банки с тушенкой, сгущенкой, сухари и печенье в пачках. Изголодавшийся врач оживал, и вместе с ним оживала скромность.
– Да хватит, куда столько? – бормотал он. – На троих-то… Нам перекусить только…
Но в глазах светился примитивный человеческий голод, по молодости еще охватывающий разум.
Ражный добавил пару банок деликатеса – тресковой печени, чем окончательно растрогал доктора.
– А почему вы спросили про ленту? – вдруг вспомнил он.
– Про какую ленту? – будто бы не понял Ражный."
"– Да у этой, – кивнул на улицу. – У покойной… Должен сказать вам по секрету, она не была проституткой.
– Не была – так не была…
– Мало того, – тон доктора стал доверительным, – умершая оставалась девственницей.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
