Но сама делегация не отличалась ни миролюбием, ни способностью путешествовать, не привлекая внимания. Узнав, что злые северяне держат путь на Русь, чтобы передать слова почтения от их короля и его брата Магнуса, и что снарядила их в путь прежняя королева Эллислив, народы южной Балтики решили не отставать и двинулись вместе. Потому что помнили про то, что Эллислив — дочь Злобного Хромца с Руси, при личном и деятельном участии которой снаряжались все последние походы викингов на богатые и щедрые земли англичан. Елизавета Ярославна, одна из трёх дочерей Ярослава Мудрого, пользовалась на родине мужа непререкаемым авторитетом.
Заслужить такой было очень, очень сложно. Эта как-то справилась.
Таким образом выходило, что все три дочери великого князя, о котором на Родине до сих пор отзывались очень по-разному, но в силе и влиянии которого сомнений ни у кого не возникало, признавали Всеслава Чародея как минимум равным себе. И все три, из земель франков, мадьяр и норвегов, направили дипломатические ноты разного характера, но каждая их которых сулила всемирные поддержку и участие, при условии взаимности.
Ясно, что, как сказал Всеслав, «трясти гривой», то есть соглашаться, прямо сразу было невыгодно ни коммерчески, ни политически. Поэтому, прослушав сперва суровые, но восхищённые реплики Ставра и Буривоя, а потом и подтянувшегося отца Ивана, к переговорам князь был готов. И, встретив послов в подобающем моменту зале, выслушал их со сдержанным превосходством. А после заверил в том, что направившие их могут быть уверены в том, что Русь не думает о том, чтобы прирасти их землями, а вот верные друзья, что смогут помочь в торговле, и, не приведи Боги, войне, нам нужны.
А о том, как начинают в самое короткое время себя чувствовать все союзники «диких земель» к северо-востоку от цивилизованной Европы, желающим можно было справиться у степняков, мадьяр и латгалов. Но они наверняка это уже сделали и без подсказок, и не раз. В общем, послы уехали крайне довольными. И увезли с собой плетёные клетки с голубями.
Которые в этом времени были очень недооценённым, но уникальным средством связи. И поэтому — огромным военным и экономическим преимуществом.
После не сказать, чтоб сложных, но непередаваемо важных переговоров, в результате которых флажки со значками на нашей «стенгазете» оказались размещены уже не авансом, а в полном соответствии с договорённостями и международным правом, в этой эпохе значительно более простым и понятным, чем в моём.
