Он бы враз сам удавился! Сирый нашёлся мне, ломом подпоясанный! — не унимался Рысь под хохот товарищей.
Это, наверное, был самый весёлый во́лок на княжьей памяти."
"Там, где огибала лесок речка Удра, по которой предстояло продолжать путь, ждали нас семьи. Ясно, что кипучие натуры многих жён не могли усидеть на месте без дела, не было в эту пору в людях такой привычки, кто не занят — или хворый, или дурень. Поэтому кроме приветливых милых и любимых лиц дожидались нас и обед, поистине княжеский, и натопленная баня.
После трёхкилометрового во́лока это было настоящим даром небес. Срубов вдоль берега стояло аж пять штук, и готовы к приёму трудовых резервов были все. Намывшись до скрипа, наплескавшись нагишом, пугая румяных девок, принёсших утереться, в чистой воде Удры, где давно унесло течением муть, поднятую спущенными лодьями, сели обедать. Трапезу благословил лично патриарх, после бани и анисовой благодушный более обычного.
Извилистая Удра бежала вполне уверенно, а в местах, где не уходил в небеса с обоих берегов лес, позволяла и паруса раскинуть, поэтому до следующего перехода добрались ещё до темноты.
Если верить карте, на которую ложился очень примерный маршрут, со всеми поворотами и изгибами прошли за половину дня около двадцати километров, вполне достойный результат для такого большого каравана.
Ночевали в чистом поле, под деревушкой Волоковой. Тут, по всему протяжению, народ с названиями особенно фантазию не напрягал. А утром двинулись привычным по вчерашнему дню порядком под новые, но тоже вполне ожидаемые шутки-перелайки двух злодеев-диверсантов, молодого со старым.
Лямщики были с нами, потому как после бани и такого застолья отпустить нас одних «на ночь глядя», как сказал Шишка, щурясь от яркого Солнца и анисовой, им совесть не велела. За что тут же был осмеян языкастым Ставром, уверявшим всех, что совесть со стыдом вместе главарь бурлаков потерял гораздо раньше, чем он сам — свои ноги.
Как раз перед обедом добрались до озера Каспли, где встреча уставших, но довольных мужиков прошла в точности по вчерашнему сценарию.
А после попрощались с присмиревшим неожиданно за два дня Шишкой и его тружениками и пошли дальше следующей речкой, что была пошире Удры, но текла чуть помедленнее и всё больше лесами, поэтому с парусами было особенно не размахнуться. Махали вёслами, под те самые напевы, древние, как эти реки, эти леса и сама наша земля, с какими выходили лодьи к берегам Днепра на Ромкину свадьбу.
