Термин мне подарил старший, рассказав про вошедший тогда в моду кегельбан-боулинг, и объяснив, что если одним махом выходит решить несколько вопросов, то это определение тоже подходит. И даже младший иногда применял его. Когда с одного удара валил в драке противника, а тот ронял ещё двоих.
Гордые горцы кеглями не повалились, наверное, только из-за того, что ноги с самого начала пошире поставили, поустойчивее. Но смотрели друг на друга круглыми глазами нокаутированных. И даже начали, забыв напрочь протокол, переговариваться между собой, хотя в их негромкой речи я понимал только названные уже Батуми, Поти и их традиционное кавказское «Ээээ!» с непередаваемым национальным колоритом.
— Храбрые воины и мудрые вожди не боятся потерь и даже смерти, презирая её. Но если можно сделать хорошо — глупо делать плохо, — определённо, изучение риторики, этики и прочих софистик со схоластиками даром для Всеслава не прошло. — Вместо десяти покойников мы можем получить мир, дружбу и торговые выгоды.
Всего лишь забыв ссоры, преломив хлеб и отведав заморского кушанья, настоящего мцвади, пока неведомого в наших краях
Горцы подняли гвалт, как стая чаек. Огромных усатых чёрных чаек в том самом Батуми, где я бывал однажды, кажется, в восемьдесят седьмом году. Через девятьсот с лишним лет. Их стройная шеренга перед длинным столом рассы́палась, и каждый махал руками в приглашающих жестах, мол, подходите, гости дорогие. Забыв о том, что они сами в гостях, и что пару минут назад прощались с жизнями.
Да, дать возможность гостеприимным хлебосольным щедрым хозявам, царям застолий, показать себя, поступить так, как велят им вековые традиции их земель — это было идеальным решением.
— Эээ, дарагой Кузьма, нэ стой, падхади, садись, кушать мцвади будэм! Эй! Принесите гостю крэсло!
— Батоно Всэслав, уважаемый, дарагой! Почти наш стол присутствиэм, зови сэмью и друзэй, да⁈
Остальные жаркие реплики русских слов не содержали, но, судя по интонациям, смысл несли ровно тот же самый.
Чародей поднял раскрытую правую ладонь над головой, одним этим жестом оборвав поднявшийся было хай. Отметив, что с дисциплиной и субординацией у гостей по счастью всё было в порядке.
— Я, Всеслав Брячиславич, князь Полоций и великий князь Киевский, от лица своего человека, славного воина Кузьмы, принимаю извинения наших дорогих гостей! Принимаю и обещания их о сказанном только что.
