Они пойдут по улице, залитой весенним солнцем и талой водой, и никто на свете не будет им нужен.
Опять, как накануне, навернулись проклятые слезы. Может, все-таки необратимые изменения, связанные с беременностью, уже начались?..
— Главный вход с той стороны. Катерина не хотела, чтобы от ворот сразу был виден весь дом. Я его, видишь, повернул немного. Так даже красивее получилось. Ты что-нибудь слышала о привязке к местности?
Марта шмыгнула носом.
— Ну конечно. Все свои дома я первым делом привязываю к местности магазинным шпагатом.
— Почему ты говоришь в нос? Ты что, простыла?
— Нет.
— Замерзла?
— Нет.
— Я же тебе говорил, чтобы ты не лезла в снег! Ты никогда меня не слушаешься, а потом…
— Нет.
— Что — нет? — удивился Данилов.
— Все — нет. Остановись. Ты меня утомляешь. Рассказывай лучше про дом. Мы остановились на привязке к местности.
Данилов посмотрел на нее как-то странно.
— Когда дом развернут, это как-то… гармоничнее. По крайней мере, мне так показалось.
— Тебе бы пирамиды строить, Данилов, — пробормотала Марта.
— А там что? Лес?
— Участок очень большой. Чуть подальше будут два корта, летний и крытый, но отсюда не видно. Их еще нет, только место под них размечено. Детская площадка, лужайка для семейных праздников…
— Ого!
— И еще домик садовника. Но он совсем далеко.
— А конюшня? — спросила Марта. Совершенно неожиданно масштабы строительства начали ее раздражать. Как представителя масс. — Где конюшня с чистокровными текинскими жеребцами?
— Нет здесь никакой конюшни, — пробормотал Данилов сердито.
— Как же так?! — поразилась Марта. — Разве лошади Тимофея Кольцова не должны участвовать в Зимнем кубке в Челтенхеме? Цвета жокея — желтый и черный. Владелец лошади получает кубок, тренер — портсигар, а наездник — кукиш с маслом! Как это они не догадались, твои Кольцовы?! Скаковые лошади сейчас — самое престижное дело. И очень, о-о-очень модное. Ты бы им подсказал. — Тут она замолчала в надежде, что все-таки вывела его из себя.
Не тут-то было.
— Парк будет планировать ландшафтный дизайнер, я только сказал Катерине, что тут хорошо бы посадить две шаровидных сосны, — продолжил Данилов как ни в чем не бывало, — вот прямо тут, — он потопал ногой в щегольском ботинке по мерзлой земле, — именно с этой стороны, чтобы не было никакой симметрии. Как ты думаешь?
— Здорово, — искренне сказала Марта, — правда здорово, Данилов, ты не обращай на меня внимания.
— Я и не обращаю. Двери стеклянные.
