Ехать ему было недалеко.
Он заметил знакомую машину возле знакомого дома на Кутузовском проспекте и не стал разворачиваться, решив, что просто перейдет где-нибудь дорогу.
Все правильно, она была там, где должна быть, но собственная подтвержденная догадка поразила Данилова.
Он подошел к машине, темной и грязной, и усмехнулся, увидев свежую царапину на левом борту. Марта задела ее своей «Нивой», когда неслась в лоб.
Странно, что она вообще успела свернуть.
Данилов достал из кармана брелок, открывающий его собственную машину, и нажал кнопку.
Фары мигнули и погасли, в дверях сухо щелкнуло — замки открылись.
Наверное, треть машин открывается одними и теми же кнопками, подумал Данилов.
Если бы она не открылась, он бы просто в нее не полез.
Зачем? Все и так было ясно и понятно. Он открыл ее просто для того, чтобы еще раз убедиться, что прав.
Он распахнул пассажирскую дверь и присел на корточки, рассматривая мокрый резиновый коврик. Стараясь не опираться на раненую руку, он нагнулся и посмотрел под сиденьем.
Там было что-то довольно длинное и круглое, какой-то баллончик. Данилов сунул руку и вытащил баллончик с голубой краской. С одного боку баллончик был сплющен, должно быть, смялся, когда Данилов наступил на него ногой.
«Это только начало», — было написано голубой краской на стене разгромленного дома, который Данилов так любил.
Вот уже и конец. Скоро финальные титры.
— Догадался, — прозвучал за его спиной язвительный голос, — молодец. Но очень долго думал.
— Что ж ты, Олег, — не поворачиваясь, сказал Данилов, — то кассету в машине бросил, то баллончик забыл.
Ладно я, но дом-то Тимофея Кольцова. Он из тебя всю душу вынет.
— Не вынет, — ответил Тарасов весело, — не беспокойся. Пошли, Данилов. Мне некогда. Мне еще чай с твоей матушкой допивать.
Данилов поднялся с корточек и захлопнул дверь машины, оттягивая миг, когда ему придется повернуться и посмотреть в лицо Олегу Тарасову. Он очень боялся, что вообще не сможет посмотреть ему в лицо и тогда все будет кончено.
Кутузовский проспект ревел машинами. В скверике — несколько деревьев вдоль шоссе — бежал малыш в красном комбинезоне, и старик бросал палку собаке.
Собака вскидывала лапы ему на грудь, припадала к земле, вскакивала, порывалась бежать и отчаянно гавкала от нетерпения. Старик смеялся и прятал палку за спину, а потом швырял — далеко.
«Хорошо быть собакой», — подумал Данилов.
— Пошли, Данилов, — повторил Тарасов настойчивей, — мне некогда.
