Человек снял ключи у нее с пальца и сунул в карман.
— Хорошо. Молодец.
Лида улыбнулась счастливой улыбкой.
* * *Поесть Данилов так и не успел, потому что явился Тарасов.
— Я на пять минут, — объявил Тарасов с порога, — не пугайся.
— Я не пугаюсь, — пробормотал Данилов. Что-то странное было в этом вечере. Никто и никогда не приезжал к нему по вечерам, особенно без приглашения. Только Марта. Она могла всегда приехать «просто так», но не приехала. Она встречала Петю и была занята.
— Проходи, Олег.
Кофе будешь?
— Буду.
Пока Тарасов раздевался и мыл руки, Данилов поставил на стол еще одну чашку и положил еще одну салфетку. Чашки были с наперсток, а салфетки топорщились и кололись — Нинель Альбертовна явно переложила крахмала. Когда Тарасов вошел, Данилов осторожно Поставил блюдечко с горкой янтаря в японскую шкатулку — чтобы не рассыпать. Все-таки это были «улики»."
"— Я заехал сказать, что родители просили встретить их завтра в Шереметьеве. «Эр Франс» из Парижа, вечерний рейс.
Светлана Сергеевна не могла тебе дозвониться, а завтра утром звонить ей будет некогда.
Данилов пришел в такое бешенство, что в глазах стало темно. Наконец-то он понял, что такое «темно в глазах»!
— Никто не может мне дозвониться, — пробормотал он, глядя в кофейную гущу, — я подам в суд на МТС.
— Подавай на кого хочешь. Меня просили — я передал.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— У тебя сахар есть?
— Да. Конечно.
— Я предлагал — давайте я сам встречу, — продолжил Тарасов с удовольствием, — но Светлана Сергеевна хочет, чтобы ты.
— Наверное, ожидается слишком много камер, — заметил Данилов спокойно.
— Да тебе-то что? Чем больше, тем лучше. И тебе не повредит, если кто-нибудь увидит, что ты сын знаменитых родителей. Реклама.
— Реклама, — согласился Данилов.
Будет «море цветов», как принято говорить в репортажах о знаменитостях, микрофоны, резкий свет лампочек на камерах, восторженные дамы интеллигентного вида, патлатые юнцы вида богемного, журналисты вида мрачного и пресыщенного.
Мать, равнодушная ко всему на свете, кроме успеха и приличий. Отец, равнодушный ко всему на свете, включая успех и приличия. И он, Данилов, в роли блудного сына со скромным букетиком среди толпы. Вид постный и несколько растерянный.
Он не поедет их встречать, и пусть будет что будет.
Он позвонит Ольге, уточнит, отправлен ли отцовский водитель Юра в Шереметьево, и если отправлен, Данилов и не подумает их встречать.
