Наша задача – найти исполнителей акции.
– Прошу прощения.
– Идёмте к вам, – обратился Грымов к Шостаковичу. – Мне нужны все записи наблюдений пояса защиты и спутниковых систем.
Делегация вернулась на базу, в зал оперативного контроля, где работали два десятка операторов, управляющих компьютерами подразделений и служб. Грымов занял кресло старшего смены, и перед ним распахнулась испещрённая кратерами и разломами равнина, над которой раскинулись гроздья крупных звёзд. Солнце находилось сзади видеокамеры, передающей изображение, поэтому его лучи не слепили глаза и не мешали видеть все детали поверхности Меркурия, а также движущиеся над ним по замысловатым траекториям летательные аппараты.
Грымов зарастил кокон кресла, попросил инк базы по имени Самсунг включить режим «один-на-один».
– Ваш статус, сэр? – вежливо осведомился инк.
– «Красный-золотой», – сказал Грымов, касаясь виска за ухом; его карт-бланш высшего допуска был вшит под кожу.
– Иван, что мне делать? – спросил Плетнёв.
– Осмотри все защитные линии порта.
– Есть. – Майор поманил помощников начальника базы. – Покажите всю свою машинерию.
Они ушли.
Инк подключил к своему интерфейсу мозг нового оператора, и Грымов погрузился в сверхскоростные переговоры с инками всех служб Меркурия и отделениями контрразведки.
Через несколько минут в зал торопливо вошёл Воеводин, также одетый в «кокос», в сопровождении двух оперативников-следователей «Сокола», отыскал глазами Грымова, направился к нему.
– Ну что?
Грымов заметил его, освободился от биосъёмов кресла.
– Самсунг, покажи реконструкцию событий.
– Смотрите, – ответил инк.
Картина в виоме обзора сменилась на другую: стал виден кратер Уитни с высоты в несколько километров и опускавшийся в него корвет «Стерегущий». Затем появился выплывший из темноты корпус корабля-агрессора.
– Английский разведбот класса «инвизибл», – уверенно сказал Грымов. – Предназначен для диверсионных операций, с большим запасом хода и прекрасным вооружением.
Хотя до сих пор «нульхлопы» в его начинку не входили.
Космолёт нанёс удар по кратеру.
– Сумасшествие! – пробормотал Шостакович.
– Это очень рискованный маневр, – сказал Грымов, – рассчитанный буквально на секундную заминку оборонительных комплексов и на беспрецедентную точность траектории. Решиться на такое мог только…
– Псих! – закончил Шостакович.
– Запрограммированный драйвер, пилот экстра-класса. Таких в Системе очень мало.
