Останутся летать внутри «пузыря» только реденькие электрончики, нейтрино и фотоны, постепенно скатывающиеся энергетически к нулевой температуре.
– Какое-то скучное будущее, – хмыкнул бортинженер Слава Иванов.
– Послед… ээ… Чёрненький утверждает, что в ещё более далёком будущем, когда начнёт «трещать» сам вакуум, возможен фазовый переход, и тогда здесь бабахнет новый Большой взрыв, который породит новый Миропузырь, как говорит мой собеседник, то есть новую Метавселенную.
– Он здесь действительно один? Или есть ещё такие же умные Чёрненькие?
Шапиро прислушался к голосу в голове:
– Он последний в метадомене… в радиусе дециллиона световых лет… это что-то десять в тридцатой степени эсве.
– Бедняжка! – посочувствовала Вероника Солнышко.
– Неужели все цивилизации погибли? – усомнился Фридман.
Шапиро сделал паузу:
– За время существования Чёрненького родились и ушли в небытие миллиарды и миллиарды цивилизаций. Большинство умерло естественным путём: войны, вырождение, деградация, – но были и те, что переселились в иные Миропузыри.
Он общается с некоторыми.
– А люди? – робко спросила Роза Линдсей.
Шапиро помолчал и присвистнул:
– Ух ты, я даже не ожидал… мы, оказывается, тоже в каком-то смысле предки Чёрненького! Ещё на стадии его формирования влились в одну из структур, выросших в ансамбль чёрных дыр, поглотивших множество галактик.
– Я думал, у нас свой путь, – разочарованно произнёс Терёшин. – Писатели фантазировали, что мы станем равными богам.
– Кстати, а что он помнит о нашем противостоянии со Знающими-Дорогу? – задал вопрос Руслан.
– Чем всё закончится?
На этот раз Шапиро выдержал паузу подольше:
– Его память не содержит подробных деталей такого далёкого прошлого. Но поскольку в данном Миропузыре, который является лишь одним из бесчисленного множества доменов Мультиверса, нет областей с иными законами физики, то, скорее всего, Знающие не достигли цели. То есть не переселились. Чёрненький помнит лишь, что примерно в наши времена в Метагалактике появлялись области пространственно-мерных искажений.
Большая Дыра, как район столкновения бран-метавселенных, нашей и Знающих, вполне подходит под категорию «странных искажений». Там действительно и мерность меняется, и вакуум «кипит».
– Похоже, никакие человеческие трагедии не скажутся на судьбе нашей Вселенной, – проворчал Терёшин.
– Берите выше – никакие спесивые помыслы галактоидов и замыслы Знающих не повлияют на судьбу нашего Мироздания.
