Тот не придумал ничего умнее, как отрядить к непокорным толпу своих и отцовских душегубов, да ещё наказав тем назваться полочанами и намалевав подобие Всеславовой печати на щитах! Каким способом удалось тогда Рыси и Третьяку удержать озверевшего от ярости Чародея от мгновенной атаки на мерзавца — никто не знал. Чудом, не иначе. Боги уберегли. И с латгалами, потерявшими больше двух десятков ратников, они же, Боги, сподобили уговориться о совместном походе на Новгород, чтобы примерно наказать лживых негодяев. Выжидать же и полоцкие дружинные и лесные союзники умели одинаково хорошо.
Поэтому сперва осадили Псков, продержав блокаду до тех пор, пока не выгребли их обозные всё, что можно было, с пригорода и окрестностей. Людей не трогали, последнее не забирали. А через полтора года повстречались со Мстиславом на Черёхе-реке, отплатив за обман и оскорбления в полной мере, разбив новгородскую рать наголову.
Латгалы не могли сами расквитаться с соседским князем, сил не хватало и умений. Всеслав плевать хотел и на Псков, и на Новгород, и на Киев.
Но не на честь свою и не на правду. В его понимании он просто защищал друзей, своих людей, пусть и чужого племени. А что город со всех пяти концов подпалили да едва дотла не сожгли, так это случайность была. Ну хорошо, четыре случайности. А про колокола и светильники просто само тогда как-то вспомнилось — полным ходом шло строительство Софии Полоцкой, предстояли отделка и украшение. Вот и прихватили из Новгорода, взятого на меч, сувениров, полезных в хозяйстве.
Кто ж знал, что потом попы́ тамошние растреплют всё по-своему: Чародей, мол, богопротивный гадкую языческую казнь над святым храмом Господним учинил! Не просто бронзу дорогую прихватил, не колокола с паникадилом снял — язык вырвал дому Божьему да ослепил позорно! И стоять теперь Новгородской Софии слепой да безголосой, на поругание отданной. Это, конечно, очков к имиджу Всеслава в тех краях не прибавило. А Мстислав тогда утёрся и ускакал к папе в Киев. Чтоб уже через несколько недель снова встретиться непроглядной морозной мартовской ночью с Чародеем у Немиги-реки, при поддержке папиного войска.
И там утереться уже обоим, всей семьёй.
Нет, ничего хорошего в убийстве даже таких родичей Всеслав не видел. Но считал эти действия вполне и неоднократно оправданными, и направленными на то, чтобы мир на земле русской сберечь, людей живых. Тут тоже не работали загадки и предположения «если бы да кабы». Цена не располагала к играм и шарадам.
