И с тем, чтобы не отделять место подрыва от остального ледяного покрова реки, и с тем, чтобы теперь стоять и гадать над тем, куда побегут под снегом трещины по льду. И с какой скоростью. И кто окажется быстрее — мы или они, трещины эти. В том, что поляки совершенно точно будут медленнее, сомнений не было. Из них ни один даже внимания не обратил, как на высоком берегу, левом от нас, правом от них, поднялся на фоне тёмных ёлок белый стволик высокой берёзки. Отсюда Всеслав его отлично видел. Он говорил о том, что все на местах, готовы, смотрят и ждут сигнала.
Ляхам с их расстояния берёзка наверняка была ещё более заметна. Но в ту сторону никто из них и не глядел. Полки́ стали шевелиться, как челюсти громадного зверя, готовясь перемолоть или проглотить не жуя любого, кто встанет на их пути. И смотрели все только на одинокую фигуру всадника, который неторопливо снимал рукавицы и разводил руки в стороны."
"Первый хлопо́к снова прозвучал, как неизвестный здесь пока винтовочный выстрел. Эхо подхватило и усилило звук, разнося в обе стороны по Днепру.
Ветер дул несильный, из-за наших спин, поэтому ляхам наверняка было слышно лучше. Кто-то с той стороны начал тыкать пальцем в нелепую маленькую фигурку, что стояла на пути несметного воинства. Раздались резкие крики — и войско пришло в движение. Побежали с рёвом пешие, задрожал, кажется, лёд от ударов копыт боевых коней.
Второй хлопо́к только раззадорил их. Крики и ругань усилились. Бежавшие и скакавшие убийцы словно разогревали себя перед кровавой потехой, чтобы смести этих странных русских, разорить Вышгород, а после и Киев.
Они не знали, что греться им больше не светило.
А третьего хлопка́-выстрела снова никто не услышал.
Это был провал. Полный провал.
Такое я раньше только по телевизору видел, когда сообщали, как героические сапёры МЧС уничтожали подрывами ледовые заторы в руслах рек, спасая от затопления города и веси. Ну, и ещё тут, на испытаниях. Которые приходилось проводить на мелких речках типа Виты, Дарницы или Нивки.
На крупных, Ирпени, Лыбеди и Почайне, зареклись, как и на озёрах. И так рыбу уже девать некуда было. Её даже голодные свиньи жрать отказывались.
Столбы воды и льда взвились над обезумевшими от грохота оккупантами. До них звук явно дошёл быстрее, чем до нас, застывших всего в паре-тройке перестрелов от ближайших вражьих конников. С разинутыми ртами и крепко сжимая поводья, чтобы не вывалиться из сёдел, если кони вдруг понесут или встанут на дыбы.
