- Неужели ты так и не поняла, Пташка? Не докумекала? А?
- Хватит, - нервно дергаю плечом, пытаясь избавиться от навязчивой ласки. - Вешай другим лапшу на уши.
- Какую лапшу? - усмехается Воронцов. Мне даже не нужно смотреть ему в лицо, чтобы понять, что он потешается надо мной. - У меня никого не было, кроме тебя.
- Ты врешь!
- Зачем мне это? - неожиданно жестко спрашивает он. Его тело прижимается еще сильнее ко мне, и теперь его возбуждение я ощущаю довольно четко. - С того дня, как ты оказалась у меня, я больше ни на кого не посмотрел.
Ни разу. Ни единого, блядь, раза не засунул член ни в кого, кроме тебя. Знаешь, почему? Потому что ты в моей башке засела. Ты одна! И хочу я только тебя одну, Ари-на!
Я не знаю, откуда во мне просыпается эта дерзость, смелость или отчаянная глупость, но я…
- Докажи! - требую тут же.
Воронцов отстраняется, разворачивает меня к себе лицом и жадно смотрит. На мои губы, на шею ключицы, грудь…
- Как? - хрипло спрашивает. - Записи поминутные тебе предоставить, или что?
Вместо слов тянусь к пряжке его ремня, расстегиваю пуговицу, затем молнию.
Член у него и правда стоит так, что едва сдерживаю победную ухмылку.
Алекс тянется ко мне, но я резко мотаю головой.
- Нет. Не трогай. Ты ведь ни с кем не был. Значит, я это пойму.
Когда-то это было своего рода проверкой. Игрой, которая началась с моей обиды, а после переросла в ритуал, который стал нашим после долгих командировок моего мужчины.
Взгляд у Саши становится диким. Он тяжело дышит, но все же убирает руки, позволяет мне продолжать свою игру.
Моя безумная смелость начинает иссякать. Становится страшно - а что если…
Но додумать это я себе не позволяю. Полностью сосредотачиваюсь на происходящем, оттягиваю резинку боксеров и кладу ладонь на член. Воронцов сдавленно шипит, но сдерживается. Меня накрывает воспоминаниями - я точно знаю, что и как надо делать, Помню, как именно Алексу нравится, узнаю каждую вену на его плоти. И происходящее неожиданно отзывается во мне, находит отклик, который пугает и в то же время подстегивает продолжать.
Всего несколько движений, и мне на руку выплескивается белесое семя. Я не останавливаюсь, продолжаю доводить бывшего, который хоть и пытается держать лицо, но все же сдается под напором эмоций и снова подается ко мне, пытаясь поцеловать. Я же ловко отворачиваюсь, и он тихо ругается, но не настаивает.
В воздухе пахнет сексом. По сути, то, что произошло, с трудом можно так назвать.
