И хотя они действуют на опережение, следы все равно оставляют. Их методы задели не только твоих. Есть те, кто тоже хочет поквитаться.
Меня передергивает. До сих пор стоит только подумать, что Таня могла оказаться в эпицентре взрыва, и что-то в груди сворачивается.
Моя дочь. Моя принцесса.
- Ты уверен, что им можно доверять?
- А как ты думаешь, можно доверить месть человеку, потерявшему семью по вине этих ублюдков?
И снова будто разряд по телу от этих слов. Неосознанно воскрешаю в голове образ моих девчонок.
Мне даже не нужны никакие фото - я и так все помню вплоть до мелочей. Их глаза, улыбки, голос…
- Тогда поехали. Раньше начнем, раньше выловим тварей.
- 56 Алекс -
- Саша… Живой… Наконец-то… Боже, ты вернулся живой….
Арина бормочет что-то неразборчивое, но я кайфую. Блядь, как же кайфую от этой ее реакции. Все долбаные барьеры, что ещё оставались между нами, сносит. Просто в щепки размалывает и смывает.
Я нужен ей. Она волнуется. Она ждала.
Эти мысли снова и снова крутятся в башке, и я, как идиот, улыбаюсь, обнимаю жену.
В этот момент плевать на то, что каждый шаг дается с болью, что в ушах шумит из-за легкой контузии. Самое главное, что она рядом. И ей не все равно.
Ради этого стоило спуститься в ад. Чтобы вернуться, вдохнуть воздух рядом с ней, почувствовать все это и осознать, насколько ценно то, что есть между нами.
Из бессвязного бормотания выцепляю, что Таня, кажется, тоже скучает и ждёт. Хорошо.
Я тоже пиздец как соскучился по нашей принцессе. Только мысли о моих девчонках помогали все эти дни.
И сейчас уже совершенно неважно, что наша ловушка едва не обернулась братской могилой. Что только своевременное вмешательство Германа дало шанс выловить тварей, пробравшихся в самую верхушку Империума.
Вся эта грязь осталась там, за моей спиной. И не коснется моей семьи.
- Саш, у тебя кровь, - сдавленно шепчет Арина. - Тебе очень больно, да?
Мне хочется сказать ей так много. Что мне и правда охренеть как больно, но от того, что она отстраняется, и я не могу ее чувствовать.
Что больше всего сейчас нуждаюсь не в аптечке и пластырях, а в ней - в моей женщине. Той, что даёт мне силы подниматься, рвать горло тем, кто угрожает семье, защищать самое дорогое.
- Пташка… - выдыхаю устало.
- Что? Я больно тебе сделала? Прости! Прости! Пойдем в дом? Я тебе помогу, я…
Не выдерживаю, целую не только чтобы прекратить суету, но и чтобы почувствовать, что все, вернулся.
Я никогда не приезжал к ней сразу после заданий.
