Как будто впервые в своей жизни он утратил чувство времени и места и превратился в человека, живущего только ощущениями. Прижавшись к нему всем телом, она вскрикнула в кульминации, и он последовал за ней, добровольный раб бесконечного блаженства, которое поглощало его.
Пытаясь вздохнуть, он долго не мог собраться с силами, чтобы отогнать мысль о том, что сегодня что-то изменилось. Куда это вело его… их… он еще не был готов размышлять.
Поэтому в тот момент, когда он смог дышать, он откатился в сторону. И обнаружил, что не совсем готов отпустить ее.
Она все еще прижималась к нему, ее рука теперь покоилась на его груди. Он мог видеть, что ее губы распухли от их безумных поцелуев, а ее кожа блестела от пота.
Моя.
Единственное слово пронзило его с силой, угрожавшей снова лишить его дыхания. Заставило его напрячься.
Ее глаза распахнулись, слабая настороженность появилась во взгляде, который она подняла на него.
Прежде чем он успел опомниться, он встал с кровати, обнял ее и направился через комнату.
— Куда мы идем? — спросила она, одной рукой обвивая его шею.
— Я был не так… осторожен, как хотел бы. Теплая ванна должна тебя успокоить, — ответил он, пытаясь не обращать внимания на то, что сочетание ее румянца и гладкой кожи, скользящей по телу, сделало с его чувствами.
Это пройдет.
Это должно пройти.
Но, вероятно, не сразу.
— Спасибо. Но если ты выглядишь недовольным именно поэтому, то знай, что я в порядке.
Он поставил ее на ноги, когда они подошли к ванне. Держа одну руку на ее талии, он открыл краны и налил ароматные гели в воду, прежде чем повернуться к ней.
Она выглядела более чем хорошо. Она выглядела восхитительно.
— Я не недоволен. — Он зарылся пальцами в ее волосы. — Я…
Ему не хватило слов, и, возможно, это было первое верное подозрение, что он теряет над собой контроль.
— Ты не жалеешь об этом?
Глаза ее были опущены, и она затаила дыхание, словно в ожидании удара. И поскольку Джавид знал, каково это, он поспешил успокоить ее:
— Точно нет. И я пытаюсь не вести себя как животное.
Возможно, ему не хватало немного вежливости.
Он отошел, избавился от презерватива, прежде чем опустить ее в воду. А когда он уселся позади нее в ванну и принялся мыть ее волосы шампунем, тема, которую он задвинул на задний план, снова напомнила о себе.
— Конечно, ты не обязана мне объяснять, но я хотел бы знать, почему ты не сказала мне, что ты девственница, любимая.
Анаис уже потеряла счет тому, сколько новых эмоций обрушилось на нее за последний час.
