Такой тихий, что его должно было заглушить дыхание спящих — но не заглушило. И этот шелест мне отчего-то сильно не понравился, заставив остро пожалеть, что я безоружен.
Мой взгляд метнулся по казарме, по смутным очертаниям спящих тел и по силуэтам вещей, кое-где приставленных к лежанкам.
Первые «живчики» нашлись считанные часы после окончания битвы, то есть три дня назад. За прошедшее время кое-кто из них обзавелся личными вещами. Например, мой хромой сосед, записанный Йоргом, но потом решивший отзываться на имя Краг, держал рядом с лежанкой крепкую палку с заостренным, обожженным на огне, концом.
Палка служила ему тростью для ходьбы, но могла бы послужить и оружием.
Я перевесился через лежанку и осторожно поднял палку с пола. Шелест слышался уже ближе.
Еще ближе.
И еще.
Я ударил прежде, чем мой разум понял, что происходит, и заостренный конец палки вонзился в нависшую тень.
Застрял.
Я надавил сильнее.
Потом вырвал оружие — оно вышло из тени с неприятным скрежетом — и ударил снова.
И снова.
Шелест исчез. А потом тень упала — туда, где я только что был. В последнее мгновение я успел скатиться на пол и перескочить через соседнюю лежанку, задев спящего на ней человека. Тот, разбуженный, начал ругаться, но я его проигнорировал, продолжая следить за упавшей тенью. Та больше не шевелилась, а если и издавала звуки, то ругань их заглушала.
Свет. Надо было зажечь свет.
— У тебя есть огниво и свечи? — спросил я соседа.
— Что? — от удивления тот прекратил сквернословить.
— Огниво, говорю, есть? Или какая-нибудь светящаяся фиговина? Может магическая? Нужно посмотреть, что я там прибил.
— Прибил?!
Огниво нашлось. Свечи тоже. И, стоя рядом с соседом, я растерянно разглядывал то, что упало на мою лежанку. Походило оно на черную и очень толстую змею длиной с человека. Из тех мест, где заостренная палка пробила ее туловище, на лежанку натекла кровь, казавшаяся такой же черной, как сама змея.
— Надо позвать кого-нибудь из офицеров, — после долгой паузы сказал сосед.
— Они должны знать, что это за диковина.
Здравая идея.
Пока мы ходили за старшим, казарма продолжала мирно спать.
— Что еще за змея? Обычный уж, поди? Не можете сами от него избавиться? — пробормотал десятник, поднятый с кровати, куда более удобной, чем наши лежанки, но все же побрел в казарму, покачивая масляным фонарем. И немедленно уронил его на пол, когда увидел то, что я убил.
— Тревога! — просипел десятник.
