Женщина еще некоторое время срывала листья, но потом и этот звук стих, и только напрягая слух я смог уловить, что она тоже уходит. Незнакомка, кем бы она ни была, умела двигаться бесшумно.
Еще какое-то время я лежал в траве, прислушиваясь, но в оранжерее царила тишина. Блаженство, вызванное запахом травы, почти схлынуло, мои мысли крутились вокруг того, что я только что услышал.
Кто, кроме заговорщиков, будет тайно встречаться в пустом помещении, ставить тройную защиту и обсуждать свои планы?
Значит, мне следовало рассказать об этом Амане? Но я понятия не имел, кем именно являлись заговорщики и что они затевали.
О чем вообще шел разговор? Князь, дорога, флуктуации, генерал…
Я приподнял голову, так, чтобы меня не смогли заметить в зарослях, и огляделся — да, в оранжерее действительно было пусто. И небо начало, наконец, темнеть — пора было возвращаться.
Ладно. Уже скоро мне предстоит беседа с главой клана, и Амана там тоже будет. Расскажу, что слышал, им обоим, пусть сами думают, ерунда это или что-то важное.
Я уже хотел развернуться и уйти, но моя рука будто сама потянулась и сорвала стебель одуряющей травы. Взять его с собой? Я колебался. Хотя мне очень этого хотелось, это была слабость. И одно дело проявить слабость там, где никто не видит, и совсем другое — принести свидетельство этой слабости в место, где появляются слуги. А слуги, даже самые верные и почтительные, любят совать носы куда не следует.
Но ведь днем мой проводник не обратил на эту траву никакого внимания.
Для него она вовсе не пахла соблазнительно. Вероятно, и другие слуги ее не заметят.
И это всего лишь один стебель. Разве я не найду, куда его положить так, чтобы никто не обнаружил?
Глава 30
Слуга уже стоял у моих покоев, так что заходить внутрь времени не было. Опоздать на разговор с главой клана было бы невежливостью, граничащей с оскорблением.
Коридоры, повороты, лестницы, и, наконец, седьмой этаж восточной башни. Очевидно, именно здесь находился рабочий кабинет Хеймеса.
На верхних ступенях лестницы меня ждала Амана.
После обеда она успела сменить платье на более практичный брючный костюм, хотя на поясе так и остался висеть веер, а на груди — сигна.
Движением руки она отослала слугу, но никуда не повела меня, а продолжала стоять на месте, слегка хмурясь. Потом, когда шаги слуги стихли внизу лестницы, наклонилась ко мне, хмурясь еще сильнее и… принюхиваясь? Да, точно, принюхиваясь.
Это выглядело так забавно, что я не удержался от улыбки.
