Я ударил мечом опять, но в этот раз зверь успел отдернуть морду и лезвие безвредно скользнуло по жесткой шерсти.
Да как его прикончить-то?
Память глубокомысленно молчала.
Шерсть не пробить. Значит, оставались нос, глаза… и пасть. Что-то подсказывало, что шанс у меня будет только один. Взгляд зверя был слишком умным, чтобы он дважды попался на одну и ту же уловку.
Волк прыгнул опять.
Я отскочил, но, отскакивая, споткнулся.
Упал на одно колено.
И изо всей силы воткнул меч волку в открытую пасть.
Лезвие скребнуло по верхним зубам зверя, потом по нёбу, чуть изогнулось и вошло дальше.
Оттуда хлынула кровь.
Волк заскреб лапами, потом попытался этими же лапами меня схватить. И схватил бы, если бы я не отскочил, выпустив меч. А зверь, больше не обращая на меня внимания, пытался избавиться от оружия, застрявшего в пасти.
Что-то во внешности волка показалось мне неправильным.
Но что?
Точно!
Его морда.
Нос волка, всего несколько мгновений назад разрубленный пополам, уже начал срастаться. Но… но ведь так не бывает?
Откуда-то я знал, что раны не должны заживать так быстро ни на людях, ни на зверях.
А раз заживают, то этот меч в глотке волка не остановит. Он вытащит лезвие, тут же вылечит рану и прикончит меня.
И опять я начал двигаться прежде, чем принял решение.
Зверь все еще крутился, обеими лапами вытягивая из своей глотки оружие, когда я прыжком вскочил ему на спину, схватил одной рукой его под морду, другой за затылок, и резко крутанул.
Мощное тело обмякло, волк завалился на бок. Я успел соскочить до того, как тело волка прижало мою ногу к земле, и уставился на мертвого зверя.
Если волк залечил располосованную морду за несколько секунд, не мог ли он также вылечить свернутую шею?
Я выдернул меч из глотки зверя. Лезвие было в крови, кровь натекла и на рукоять, которая теперь неприятно скользила в пальцах. Быстрыми движениями вытерев рукоять о шерсть волка, я вновь взялся за нее и занес лезвие. Пока волк мог двигаться, удары получались бесполезными, скользили по жесткой густой шерсти, защищавшей его не хуже доспехов.
Но сейчас волк лежал неподвижно, бить было легко.
Я ударил по волчьей шее. Память подсказала мне, что такой удар перерубил бы человека пополам. С волком получилось лишь немного разрубить хребет. Я ударил еще раз. И еще. И только после четвертого удара отрубленная голова покатилась по дороге."
"Отступив в сторону, я тяжело перевел дыхание. Сердце все еще бешено колотилось, энергия бурлила в жилах, но сражаться было больше не с кем.
