— Заявила, что якобы ее консорт погиб во время неудачно пошедшего магического эксперимента, такого неудачного, что даже тела не осталось. Но, конечно, никто из знавших дана Мадеша в это не поверил. Консорт даны Инджи был не из тех, кто рискует, самостоятельно проводя опасные эксперименты.
— Значит, доказательств убийства нет и это просто слухи?
— У клана Дасан были способы добывать сведения, так что нет, не просто слухи, — Амана усмехнулась. — Например, мне достоверно известно, что в день своей гибели дан Мадеш даже близко не подходил к магическим лабораториям.
Но энхардцы, конечно, ничего не признали, объявив всё вражескими спекуляциями на их семейной трагедии. Сам понимаешь, что о точных деталях случившегося знает только сама дана Инджи.
В моих мыслях помимо воли возникла картина: вот я заявляюсь в корневые владения клана, вот дана Инджи меня признает, и вот я тут же спрашиваю у нее:
«Бабушка, а ты правда убила дедушку?»
Усилием воли я подавил рвущийся наружу нервный смешок и выкинул глупую картину из головы.
Нет уж, поступать так я, естественно, не собирался — это был бы вернейший способ если не развеяться в прах, то как минимум потерять благожелательное отношение главы клана.
Но все же, бабушка… то есть, возможно-бабушка, не стоило так поступать с возможно-дедушкой…
— Сурово она с ним, — сказал я вслух.
— Ревность — дело такое. Пока сам не столкнешься, не знаешь, как отреагируешь, — серьезно сказала Амана.
— Мне, к счастью, в подобной ситуации оказаться не довелось. Однако эта смерть — не худшее из того, что говорят о дане Инджи.
— А что худшее? — спросил я, в глубине души сомневаясь, что хочу это знать.
— Говорят, что ради места главы клана она убила всех своих старших братьев.
Я непроизвольно поморщился.
Что ж, моя теория про дану Вересию получила неожиданное подтверждение — но не фактами, а мотивацией. Стоит ли удивляться, если внучка пошла по стопам бабули?
— Есть доказательства? — спросил я.
— Косвенные. Дана Инджи была единственной девочкой в семье и самой младшей, на место главы клана ее никто не рассматривал. Но учителя — те, кто выжил — в один голос говорили о ее непомерных амбициях и властолюбии. Все три ее брата умерли при странных обстоятельствах в течение всего нескольких лет, причем часть этих обстоятельств указывала на ее вовлеченность.
