Станьте планетарным существом из существа национального. Забудьте об Индии и Англии, думайте обо всем земном шаре. Думайте обо всех и каждом как о братьях и сестрах; они действительно вам братья и сестры!
Будучи, например, индийцем, вы противопоставляете себя всем остальным. Неизбежно: как иначе вы определите свою принадлежность к индийской национальности? Вы против Китая, против Пакистана, против пятого и десятого; всякое отождествление в самой основе против. Если вы за что-то одно, естественно, вы против чего-то другого.
Не будьте за и против – просто будьте. Есть множество более интересных вещей, о которых можно думать. Вы не спрашиваете: «С какой болезнью мне лучше себя отождествлять – с туберкулезом или раком?» Вы этого не спрашиваете; а эти национальные отождествления точно как туберкулез или рак.
В лучшем мире не будет никаких стран, в высшем мире не будет никаких религий – достаточно просто быть человеческим существом. И однажды человеку предстоит выйти за пределы даже человеческого – тогда он становится божественным.
Тогда даже эта Земля слишком мала, чтобы вас вместить, тогда звезды – тоже ваши, вся эта вселенная – ваша. А когда человек становится вселенским, он достиг.
177
Что дальше?"
"Пока вы что-то делаете: создаете скульптуру из дерева или камня, рисуете – вы в этом теряетесь. В этом ваша радость, медитация. Но когда работа кончена, естественно, вы возвращаетесь в ум, и ум начинает спрашивать: «Какой смысл?»
Говорят, когда Гиббон закончил свою всемирную историю, он заплакал.
Он работал над ней тридцать лет, работал и работал день и ночь, год за годом. На сон ему оставалось только четыре часа, каждый день – двадцать часов работы. Закончив, он заплакал. Его жена не могла поверить своим глазам, ученики онемели от изумления.
«Почему ты плачешь?» – спросили они. Все довольны, работа выполнена, величайший исторический труд завершен. Но он плакал: «Что теперь я буду делать? Мне конец!» И через три года он умер; ему ничего больше не оставалось делать.
Он всегда оставался молодым; в тот день, когда работа была окончена, он состарился. Это случается с каждым творцом. Живописец вкладывает в живопись столько страсти, что, когда картина окончена, возникает чувство: «Что дальше? Зачем я это сделал?» Нужна огромная осознанность, чтобы видеть, что радость живописи содержится в самой живописи. Результата нет – цель и средство не отдельны.
Если вы чем-то наслаждаетесь, вся суть в этом; не просите ничего другого.
