— Мне нужно к сыну, — пытаюсь вырваться из его рук, но его ладони перемещаются на мои плечи и не дают сделать спасительный рывок в сторону дороги.
— Слишком рискованно. Ты поставишь его под угрозу.
— Он уже под угрозой, Марат.
— Вот именно, диктуй адрес.
— Я покажу дорогу, — снова пытаюсь прорваться в сторону его “ягуара”, но Марат умудряется удерживать меня даже одной рукой, второй же он набирает чей-то номер на телефоне:"
"— Диктуй адрес, Алиса. Пока мы не выясним кто за этим стоит, тебе опасно находиться рядом с ним.
Точнее, ему опасно быть с тобой. Могут бить по тебе, а заденут сына. Я приставлю к нему надежную охрану. Не думаю, что он может стать целью для тех, кто пытался тебя убить, в этом нет смысла, но они могут…, — Скалаев громко сглатывает и следующие его слова выходят слишком глухо, будто задевают его за живое, — они могут попытаться воздействовать на тебя через него.
— Похитить? — я начинаю оседать на землю, но крепкая рука удерживает меня на месте и он в третий раз повторяет:
— Диктуй адрес.
Я называю ему адрес дачи и слышу как он передает его кому-то.
— Нет, Вадим, не просто лучших ребят. Ты едешь с ними. Отвечаешь за ребенка головой, понял? Глаз с него не спускать круглосуточно.
Собеседник, видимо, пытается возражать, но Марат непреклонен:
— Здесь я сам разберусь. Подключу Лязгина при необходимости, твоя задача обеспечить стопроцентную безопасность мальчику.
— Он там не один, — шепчу в свободное от телефона ухо.
— Безопасность всех, кто находится с ним на участке, — уточняет Скалаев.
— Своей головой.
— С ним все будет в порядке, — уверенно заявляет он, убирая телефон в карман. — Похищение, это слишком грязно. Обычно на это идут когда нет другого выхода, когда преступников загнали в угол. Я думаю, тот факт, что мы не сразу поняли что отказ тормозов был не случайность, усыпил их бдительность.
— Ковальский знал, — одними губами произношу. — Он знал, что рано или поздно мы поймем. Я утром разговаривала с его помощницей, она сказала, что он уже два дня не появлялся в офисе.
Сначала я подумала, что он приболел, но теперь понимаю, что он испугался и сбежал из страны.
— Ковальский алчный кретин, но не дурак. Он понимает, что сбежать сейчас, это значит оставить все честно нажитое и никогда больше не возвращаться в страну. Нет, ему нужно идти до конца или потерять все над чем он работал столько лет. Впрочем, — задумчиво протягивает Скалаев. — Не сам же он перерезал тормозной шланг.
