Я даже самой себе не могу до конца ответить в чем причина: то ли в белом платье, которое, действительно, вызвало во мне тот самый трепет, о котором все девочки мечтают с раннего детства, то ли в его создательнице. Не то чтобы мы с Полиной были подругами, но именно с ее подачи я тогда оказалась на сцене Фабрики и исполнила самый важный в своей жизни танец. Танец, который привел к тому, что мы с Маратом настолько потеряли связь с реальностью, что все закончилось моей беременностью.
Самое интересное, что Полина даже не догадывается, какую судьбоносную роль сыграла в моей жизни.
Вот и сейчас, позволяя Скалаеву купить это платье, она ведь наверняка, не знает, что оно для меня. По идее, я сейчас должна оценить иронию судьбы, но вместо этого я чувствую лишь горечь будто это злая насмешка. Когда мы с Маратом встречались, я часто думала о нашем будущем. Скажи мне кто-то тогда, что через несколько лет у нас будет сын и я буду готовиться к свадьбе, я бы нисколько не удивилась. Все так, как и должно быть.
Вот только вместо счастливой картинки, жестокая реальность словно удар плетью.
Бьет наотмашь. Причиняет боль. Оставляет глубокие шрамы. Потому что свадьба у нас постановочная, а на сына Марату наплевать…
Я настолько поглощена своими горькими мыслями, что не сразу замечаю перемены в лице Скалаева. Еще секунду назад он смотрел на меня с интересом, я бы даже сказала с вожделением — видимо, тоже река памяти унесла его на долгие восемь лет назад, сейчас же его широкие плечи напряжены до предела, а костяшки пальцев, которыми он держит телефон побелели от того с какой силой он сжимает аппарат.
— Я тебя понял, — на его скулах подрагивают желваки и от того каким тоном он это произносит, я понимаю, что случилось что-то серьезное. Не дожидаясь окончания разговора, задергиваю штору и аккуратно снимаю с себя платье. Миссия выполнена. В следующий раз мы встретимся уже на церемонии. А пока я могу вернуться к своей прежней спокойной жизни, в то время как Марат будет решать свои проблемы.
Все так, как и должно быть. Есть он и его жизнь. А есть я и моя. И ни в его, ни в моей жизни нет места друг для друга.
Я выхожу из примерочной более, чем уверенная, что Марат успел заплатить за платье и уехал по своим важным делам. Но он стоит на том же месте, что и минуту назад, с той лишь разницей, что у его уха больше нет телефона, но выражение лица все такое же напряженное и даже свирепое.
— Оплаты не надо, — девушка на кассе мягко отклоняет карту Марата.
