«Это не обо мне, — понял он. — Она обращается к ним».
— Клянусь, моя королева.
— Я удовлетворена, милорд. — Она протянула руку, и Ваэлин коснулся губами ледяной кожи.
— Вот и прекрасно! — Мальций хлопнул в ладоши. — Любовь моя, не будешь ли ты так добра отправиться теперь на ярмарку в сопровождении придворных, а я присоединюсь к вам сразу же, как только мы с лордом Ваэлином переговорим о делах?..
Они с Мальцием остались вдвоем, если не считать часовых у дверей. Мальций снял корону и с тяжелым вздохом повесил ее на подлокотник трона.
— Прошу извинить меня за все это, — сказал он. — Необходимый спектакль в этом театре.
— Я говорил от всего сердца, ваше величество.
— Да-да, знаю. Если бы все рыцари Королевства были так же искренни в своих клятвах, как вы, было бы куда проще управлять страной. — Мальций сел на трон и наклонился вперед, уперев локти в колени и глядя прямо в глаза Ваэлину. — Я сильно постарел, да?
— Как и все мы, ваше величество.
— Все, кроме вас. Вы-то, похоже, совершенно не изменились.
Я ожидал увидеть иссохший скелет, вырвавшийся из мрачных императорских застенков, тогда как вы, судя по всему, смогли бы победить всех воинов, собравшихся на ярмарку, и даже ни разу не запыхаться.
— Гостить у императора было неплохо, но одиноко.
— Не сомневаюсь. — Мальций откинулся на спинку трона. — Надеюсь, вы догадываетесь, почему я наложил руку на имущество вашего отца?
— Вы хотели обеспечить мою лояльность.
— Именно так. Как выяснилось, в этом не было необходимости, но я должен был удостовериться.
Вы и понятия не имеете о заговорах, которые плетутся тут вокруг моей семьи. Каждый день я узнаю о новых кликах заговорщиков, вынашивающих коварные замыслы.
— Ваши подданные всегда с удовольствием распространяли нелепые пересуды, ваше величество.
— Пересуды? Если бы только пересуды! Два месяца назад во дворце был задержан человек с отравленным мечом и «Катехизисом Веры», вытатуированным, слово в слово, на спине и груди. Я подарил ему быструю смерть.
Чего он вряд ли мог ожидать от моего отца, вы согласны?
«Янус пытал бы его целый месяц, и то только в приступе человеколюбия. А без него и все два».
— Вы совершенно правы, ваше величество. Но один безумец — это еще не заговор.
— Были и другие, уверяю вас. И мне приходится разбираться с ними самостоятельно, так как аспект Арлин не желает иметь к этому отношения. После войны ваш орден вернул себе львиную долю своей независимости.
