Орина и Мюрель, прежде чем уснуть, часами болтали обо всякой чепухе. Она понимала, что они намеренно избегают серьезных тем и рассказывают о давних влюбленностях и девчоночьих проделках, лишь бы не вспоминать о мучениях, которых Лирна избежала благодаря своим ожогам. Она не завидовала тому, что они могут отвлечься. Просто обнаружила, что нуждается в тишине, поэтому уходила на нос и обдумывала там все произошедшее.
Сперва ее мысли были парализованы ужасом от того, что случилось в тронном зале, однако, обдумав все, она сделала неутешительные выводы.
«План, который готовился много лет, — заключила Лирна. — Иначе не создать идеального убийцу. Но кто бы мог подумать, что Аль-Тельнар умрет как герой?»
На мгновенье ей стало стыдно от того, что она годами отвергала настойчивые ухаживания лорда. Наверное, он был не таким уж плохим человеком, раз не побоялся пламени Тьмы и бросился спасать принцессу, не пожалев собственной жизни. Тем не менее, был он героем или нет, Лирна сознавала, что мужа из него не вышло бы.
Позже она начала понимать, что постоянная сосредоточенность на одном событии мешает ей увидеть картину целиком. Пришла на ум фраза, вычитанная в «Премудростях Релтака»: «Остерегайся соблазна поспешных выводов. Не довольствуйся вожделенным ответом, если знаешь не все, что должно».
«Чтобы захватить город размером с Варинсхолд, им потребовалась многотысячная армия. А ведь была еще Королевская гвардия… Которая выступила в поход всего за день до вторжения.
Неудачное стечение обстоятельств, вызванное нападением на владыку башни Южного побережья…» Она постаралась припомнить все, что ей было известно: двое убийц из числа кумбраэльских фанатиков. «Двое убийц».
Доказательств не было, можно говорить лишь о подозрении, но Лирна нутром чувствовала, что находится на верном пути. «Итак, брат Френтис и какая-то воларка. Наверняка они и в этом замешаны». Как ни странно, ей вдруг сделалось грустно от того, что Френтис погиб.
«Сколько сведений можно было бы добыть, останься он в живых! А вот его спутница наверняка выжила и продолжает свое грязное дело, пока ее соплеменники разоряют мои земли».
Лирна взглянула на свои руки. Ладони были сжаты в кулаки, как в тот момент, когда она заколола воларца. Вновь ощутила дрожь кинжала, которому передались конвульсии пронзенного сердца. «Воларка умеет убивать. Что ж, и я тоже».
