— Мне кажется, он был бы рад причинить вам вред.
— И не без причины, — пробормотал Ваэлин.
* * *У палатки на краю лагеря его ждала Алорнис: Аль-Сорна решил поселиться вместе с солдатами. Его сестра рисовала — на мольберте был натянут холст. Этот мольберт она соорудила сама с помощью инструментов, позаимствованных у плотника башни: хитроумная конструкция из трех суставчатых «ножек» легко складывалась так, что ее размеры не превышали ярда. К Алорнис с ее сумкой рисовальных принадлежностей на плече и мольбертом под мышкой в лагере уже привыкли.
Она свободно переходила с место на место, делая зарисовки всего, что привлекало ее внимание. Теперь на холсте отображался общий вид лагеря. Каждая палатка и коновязь были выписаны с такой тщательностью, что это не переставало поражать Ваэлина.
— Как тебе это удается? — спросил он, заглядывая ей через плечо.
— Так же, как тебе удается то, что делаешь ты. — Она оглянулась на брата, сидящего на табурете, смочила в олифе тряпицу и принялась вытирать кисти. — Когда мы выступаем?
«Мы?» Ваэлин приподнял брови, но решил проигнорировать намек.
Они уже достаточно времени потеряли на споры по этому вопросу.
— Через неделю. Может, чуть больше.
— Через Северный лес и в Королевство? Надеюсь, у тебя уже есть какой-то план.
— Да. Я намерен разгромить воларцев, а затем вернуться домой.
— Домой? Значит, ты считаешь это место своим домом?
— А ты разве нет? — Он посмотрел на город в отдалении и на высоченную башню в темном обрамлении северного моря. — Именно так я и чувствую с тех пор, как мы сюда приехали.
— Мне здесь нравится, — кивнула Алорнис. — Сама не ожидала, что будет так интересно и красочно. Но все же это не мой дом. Мой дом — Варинсхолд. А если госпожа Дарена не ошибается, от него остались одни головешки. — Алорнис отвернулась, зажмурив глаза, из которых потекли слезы. Но, когда она заговорила вновь, повторяя слова, произнесенные уже не раз, взгляд ее был тверд: — Я не позволю тебе бросить меня здесь. Свяжи меня, запри в подземелье, если хочешь, я все равно выберусь и последую за тобой.
— Но зачем? — спросил он. — Что ты собираешься там найти, кроме опасностей, страданий и смерти? Идет война, Алорнис. Твои глаза могут отыскать красоту во всем, что ты видишь, но в войне нет ничего красивого, и я бы хотел бы избавить тебя от нее.
— Алюций, — произнесла она. — Мастер Бенрил… Рива. Мне нужно знать.
«Рива…» Его мысли то и дело возвращались к девушке, песнь крови пульсировала на одной и той же ноте.
