Не так хорошо, как твой отец, конечно, но я помню ее прекрасно. — Его покрасневшие глазки ощупывали ее лицо. — Она была очень красивая. И очень веселая. Неудивительно, что Хентес в нее влюбился. Увидев тебя, я решил, что это ее призрак явился мне на помощь. Ты — ее точная копия, вот только глаза… Глаза у тебя как у Хентеса.
«Влюбился в нее?» Священник камня на камне не оставил от иллюзий насчет истинных отношений ее родителей. «Твоя мать была дешевой шлюхой, — просто сказал он ей. — Одной из многих, которые вились вокруг Истинного Меча еще до того, как Отец осенил его своим Словом.
У тебя есть шанс искупить ее грех, придав смысл своему позорному существованию».
— Не будь она служанкой, он бы наверняка женился на ней, — продолжал ее дядя. — Надо было видеть гнев твоего деда, когда он узнал о твоем скором появлении на свет. У Хентеса были, конечно, и другие женщины, как и другие бастарды, но никого он не захотел оставить при себе. Твоей матери вручили изрядную сумму денег и отослали обратно на ферму к ее родителям, а самого Хентеса наш отец отправил на нильсаэльскую границу гоняться за бандой каких-то головорезов.
Потом до нас дошли сведения, что твоя мать умерла при родах. Не удивлюсь, если именно горе сделало его столь безрассудным. Прежний Хентес ни за что не стал бы атаковать лучника, стоящего в тридцати футах."
"— «Даже будучи грешником, человек, ставший впоследствии Истинным Мечом, никогда не бежал своего долга, — процитировала Рива. — Служа людям, он был ранен разбойничьей стрелой.
Днями и ночами страдал он от боли, впал в забытье, и тогда Слово Отца пробудило его к новой жизни».
— Так ты знаешь одиннадцатую книгу?
— Слово в слово.
«Он вбивал ее в меня до тех пор, пока я не запомнила текст лучше него самого».
— Тот человек, который явился сюда прошлой ночью? Ты ведь знакома с ним, верно?
Рива кивнула, у нее внезапно перехватило дыхание.
— Тогда ты должна назвать его имя, — произнесла госпожа Велисс, глядя на нее поверх свитка. — Его сообщник, тот, которого ты ранила, упорно не желает нам его сообщать.
— Вряд ли он его вообще знает. Сыновья редко пользуются именами, даже общаясь друг с другом.
— Сыновья… — выдохнул владыка фьефа и пригубил вино. — Ну конечно, кто же еще? Вечно эти проклятые Сыновья.
— Не только Сыновья, — проговорила Велисс, разглядывая Риву с тем же наглым любопытством, которое уже продемонстрировала в спальне. — Вот и дочь объявилась.
— Племянница, — тускло произнес он. — Она моя племянница, советник.
