Алорнис просто взбесилась, когда они прощались на ступенях башни, но Ваэлин остался непреклонен:
— Художнице нет места на войне, сестренка.
— И что же я должна, по-твоему, теперь делать? — воскликнула она. — Сидеть, сложа руки, день за днем ожидая новостей о твоей судьбе?
— Сомневаюсь, что тебе это удастся. — Ваэлин сжал руки девушки, поцеловал в лоб и, не оглядываясь, пошел туда, где один из гвардейцев держал под уздцы Огонька. — Между прочим, — бросил он, забираясь в седло, — ты мне нужна именно здесь, в Башне.
Присутствие сестры владыки успокоит народ. Уверен, они будут спрашивать о новостях, так ты всегда говори, что все будет хорошо.
— А оно будет?
Ваэлин подъехал к ней, наклонился и тихо прошептал:
— Не знаю.
Гвардейцы Северной башни споро развернули лагерь: костры зажжены, лошади стреножены и расседланы, пикеты выставлены, и все это проделано без каких-либо специальных распоряжений капитана Адаля. Королевская же гвардия действовала с точностью до наоборот: костры и палатки выстроены словно по линеечке, а капитан Орвен, инспектируя подчиненных, оштрафовал двух человек за дурно начищенные доспехи.
— Не слишком похоже на пустыню, не так ли, милорд? — сказал он, подсаживаясь к костру, где уже сидели Ваэлин, Дарена и Адаль. Орвен раздобыл где-то волчью шкуру и, завернувшись в нее, дул себе на руки.
— Вы были на Кровавом Холме, капитан? — спросил Ваэлин.
— Так точно. Мое первое сражение, по правде говоря. Можно сказать, повезло. Во время последней атаки получил копьем в бедро, вот лекари и отправили меня сначала в Унтеш, а оттуда уже на корабле назад, в Королевство.
Если бы не ранение, то после падения города я бы остался там вместе с королем.
— Они убили всех, кроме него, да? — спросила Дарена.
— Верно, госпожа. Я единственный, кто выжил из всего моего полка.
— Похоже, эти альпиранцы такие же дикари, как и ордынцы, — заметил Адаль. — Мои люди могут рассказать множество историй о притеснениях со стороны имперцев.
— Они вовсе не дикари, — сказал Ваэлин.
— Просто были очень обозлены. И не без причины. — Он повернулся к Дарене. — Мне нужно больше знать об Орде. Кто они и чего хотят?
— Крови, — ответил Адаль. — Крови всех тех, кто не принадлежит к их племени.
— То есть вера велит им убивать чужаков?
— По крайней мере, они этим и занимаются. А об их вере нам ничего неизвестно. Язык, на котором они говорят, — это нечленораздельное сочетание щелчков и звериного рычания.
