— Вы не намерены здесь оставаться? — спросил он.
Дарена покосилась на него. Ваэлин понял, что она размышляет, узнал ли он это с помощью песни крови, хотя на самом деле он просто внимательно наблюдал за нею.
— Я собираюсь вернуться в лес, — ответила она. — На время.
— Очень жаль. Я-то хотел предложить вам титул.
— Разве титулы может даровать кто-либо, кроме короля? — Она подняла бровь.
— Здесь я представляю королевскую волю. Что скажете о звании Первой советницы Северной башни?
Она расхохоталась, но, заметив его серьезный взгляд, взяла себя в руки.
— Вы что, хотите, чтобы я осталась?
— Уверен, что и народ Пределов этого хочет. А следовательно, я тоже.
Некоторое время она ехала молча, задумчиво хмурясь.
— Давайте вернемся к этому разговору после того, как вы увидите прииск, — сказала она наконец и пришпорила коня.
* * *Шахта представляла собой дыру в склоне горы, огороженную деревянными столбами. Вокруг было разбросано множество деревянных строений. Шахтеры, все как один приземистые, бледные, с фонарями, закрепленными на голове с помощью кожаных ремней, едва посмотрели в сторону Ваэлина — проигнорировали приказ десятника засвидетельствовать почтение новому владыке башни.
Зато госпожа Дарена удостоилась куда более теплого приема.
— Наглые подземные собаки! — орал десятник, и Ваэлин подумал, что уж больно напоказ тот распекает своих подчиненных. Десятник был повыше и почище остальных, и говорил он с сильным ренфаэльским акцентом. — Вы уж простите их, ваш'лордство, — обратился он к Ваэлину.
— Че они понимают-то, невежи. — Он повысил голос: — Только и знают, что коз трахать да пятилистник курить, падлы вонючие!
— Пошел бы ты лучше и засадил горной обезьяне, Ультин, — раздался откуда-то усталый голос.
Десятник побагровел и притих.
— Это все моя вина, ваш'лордство. Больно уж мягок я с ними. В общем, добро пожаловать в Разбойный Лог.
— Лорд Ваэлин желает все здесь осмотреть, — сказала ему Дарена.
— Само собой, госпожа, само собой.
Ультин зажег лампу и повел их ко входу в шахту. Алорнис взглянула на черную пасть провала и объявила, что предпочитает остаться наверху. Вытащила свой вездесущий пергамент, уголек, и отправилась на поиски чего-нибудь подходящего для зарисовки. Дарена же с Ваэлином последовали за Ультином по туннелю, где влажные стены масляно поблескивали в свете лампы. Навстречу прошли двое шахтеров, они катили на поверхность груженую породой тележку.
