Я знаю, что и он это чувствует, моя песнь поведала мне.
По ее щеке скатилась слеза, широко раскрытые глаза смотрели на Френтиса с обожанием, и тошнотворный страх, давно не отпускавший его, превратился в ужас.
— Сначала пальчики, любимый. Медленно и со вкусом…
…покалывание сделалось почти непрерывным, не проходило и мига между мучительными уколами…
Он толкнул мальчика на колени, стиснул его запястье, заставляя разжать ладошку, и приставил кинжал к мизинцу…
— Хеврен! — закричала Эмерен, вложив в вопль все свои силы, и забилась в веревках так, что вздулись жилы на шее.
Послышался грохот тяжелых сапог по мрамору.
— Тьфу ты, пропасть! — с досадой выругалась женщина, вскочила с кровати и подбежала к двери, доставая меч. — Все игры отменяются, любимый. Я — вниз, а ты позаботься об этих двоих, только не тяни.
Они остались втроем. Френтис поднял голову ребенка за волосы, приставил к горлу кинжал…
Пульсация в боку взорвалась всепоглощающей болью, выжигающей мысли из его разума, разрывая ментальные путы.
Френтис пошатнулся и выпустил мальчика, скрючившись от боли, затопившей все его существо. Ребенок кинулся к матери и принялся дергать ее веревки.
— Унтех! — закричала та, отчаянно мотая головой. — Еммах форгалла, унтех! Унтех!
«Он не побежит», — подумал Френтис, глядя, как мальчик продолжает теребить узлы. Как ни странно, несмотря на боль, пронизывающую все тело, он еще мог двигаться. «Двигаться!» Френтис сделал шаг. И сделал его самостоятельно, хотя путы продолжали требовать от него прирезать мать и ребенка.
Путы никуда не делись, но по сравнению с болью в боку они стали далекими, почти незаметными.
С лестницы донеслись звуки схватки, яростные, угрожающие голоса и звон стали. Затем — свистящее шипение, так от искры вспыхивают пропитанные маслом дрова погребального костра. Послышались вопли, и в комнату из коридора поползли клубы дыма."
"Френтис качнулся в сторону Эмерен и мальчика. Конечности дергались, сквозь боль он боролся за контроль над ними.
Повалился на связанную женщину, издав мучительный крик прямо ей в лицо. Она заерзала в отвращении и ужасе, закричала, увидев поднятый кинжал в трясущейся руке. Френтис изо всех сил пытался разорвать ментальные путы. Мальчик бросился на него с кулаками, принялся бить, пихать, кусать. Френтис почти не чувствовал его ударов, сосредоточив на кинжале всю свою волю. Поднес дрожащее острие к веревке, перетягивающей грудь Эмерен. Последнее судорожное движение мускулов.
