— Но то, что и вирус, убивающий Горчинского, и вирус, которым заразили жильцов того дома, имеют сходную ДНК, то есть набор генетических маркеров, означает лишь одно: данный вирус и тот, что был распылен в доме, — из одной партии. Но кто-то поработал над ним, модифицировал.
— Фантастика! — Бережной покачал головой. — Да разве такое возможно?
— Андрей, сегодня все возможно. — Озарянский вновь вскочил и принялся кружить по кабинету полковника. — Можно добиться мутаций, которые будут убивать только людей с определенным генотипом, например.
Вот если мы захотим извести представителей какой-то национальности, достаточно просто модифицировать некий вирус, который будет практически безвреден для всех, кроме носителей генотипа какой-то этнической или расовой группы. Я не шучу, такие разработки есть.
— Тогда почему никто не применил их?
— Андрей, ты подумай сам: этого джинна можно выпустить из бутылки, но вот загнать обратно будет невозможно. Применение такого рода оружия будет означать конец человечества. И если некто решится на подобное, он будет моментально вычислен и уничтожен, уж ты мне поверь, ради такого дела объединятся самые непримиримые враги.
И тот, кто сделал это здесь, либо глупец, либо просто не осознает последствий своих действий. Но необходимые знания у него есть, как и доступ к оборудованию и веществам. Таких лабораторий в стране по пальцам пересчитать, но я отследил партию, из которой был взят вирус, использованный нашими злоумышленниками в данном случае.
— Ты — что сделал?!
— Не кипятись, Андрей.
Пока ты получишь разрешение, пока организуешь проверку, след может и остыть, а мне достаточно просто войти в базу и сделать запрос, причем совершенно законно, у меня есть доступ к подобной информации. Эта партия вируса была поставлена в частную лабораторию «Атлантис» и, судя по их документам, уничтожена еще в прошлом году.
— Значит, не была уничтожена. — Реутов понимал, что информация, добытая Озарянским, превращает их дело в катастрофу, но отдавал должное энергии профессора.
— Кто и как утилизирует подобные вещества?
— Я вам все предоставлю. Моя жена работает с этой лабораторией и, я думаю, не откажется помочь. — Озарянский нервно побарабанил пальцами по столу. — Вы оба здоровы, не чувствуете недомогания, головокружения?
— Здоров, как ножка стола! — Бережной включил остывший чайник. — И майор вроде бы не жалуется на здоровье.
— Никак нет, не жалуюсь. — Реутов вздохнул. — Что ж теперь будет-то?
— А что будет… — Бережной пожал плечами.
