Наташа скрылась в кухне, а Олег поплелся в ванную. Прохладная вода остудила его голову, он почувствовал облегчение, но боялся, что это ненадолго. И присутствие в его квартире этой незнакомой ясноглазой девушки отчего-то очень радовало. Он вернулся в постель и укрылся одеялом. Это одеяло когда-то давно купила ему мать, Олег его помнит с самого детства, и хотя можно было бы купить новое, он не понимал зачем. Ему нужно его одеяло, знакомое и привычное. И в этом чужом доме, наполненном какой-то чуждой, непонятной ему жизнью, в этой крохотной квартирке, которая тоже чужая, только знакомые с детства вещи наполняют его покоем, словно защищая его.
И в этом он ни за что никому бы не признался, но сам-то знал, что дело обстоит именно таким образом.
В дверь постучали, и Олег напрягся — обычно именно так стучат соседи.
— Наташа, не открывай.
— Думаешь, это чужие?
— Генка всегда звонит, а теперь у него и ключи есть, а больше никто не ходит. — Олег поморщился. — Здесь одни алкаши живут, рвань такая, что смотреть противно.
Вот утром устроили драку у меня под дверью, орали, выли, били в дверь ногами. И такое каждый день. Я им просто не открываю, пусть стучат сколько хотят.
— Может, случилось что-то?
— Когда случается что-то, вызывают полицию, врачей или службу спасения. А к соседям стучат, если надо на водку занять, и тут я пас. Эти граждане отлично обходятся и без моего финансирования.
— Убили кого-то утром.
— Убили и убили, для этих людей это лучший из возможных исходов.
Олег понимал, что выглядит сейчас бессердечным уродом, но других ответов у него не было, а лгать он не любит.
Стук повторился, уже настойчивей. Наташа, виновато взглянув на Олега, направилась к двери.
— Я просто посмотрю.
— Ну-ну.
За дверью стояла еще молодая, но уже испитая женщина в грязном халате и стоптанных шлепанцах. Наташа тут же пожалела, что открыла, — прав был Олег, не стоило.
— Слышь, соседка, сигареты есть?
— Нет.
Наташа закрыла дверь и посмотрела на Олега.
— Ну, я же тебе говорил.
— Кошмар какой-то.
Она вернулась в комнату и взяла пакет, привезенный матерью.
— Я, пожалуй, приму душ и переоденусь. — Наташа чувствовала себя неловко. — Пей чай, тебе нужно много пить.
Она скрылась в ванной, а Олег откинулся на подушки. Странное умиротворение снизошло на него — несмотря на температуру и болезнь, несмотря на этот чужой дом и тяжелые события последних лет, сейчас он ощущал покой.
