Но все равно это была уже другая жизнь — другая квартира, другие соседи, другие запахи и звуки. И в этой жизни Олег был один. И на тебе, теперь еще и грипп.
Олег с трудом поднялся. Его тошнило, болела голова, сердце колотилось, выстукивая, как азбука Морзе, и он понимал, что пересечь комнату, дойти до кухни и налить себе чаю — задача для него сейчас практически непосильная. Болезнь навалилась внезапно, и никаких лекарств, кроме купленных Генкой порошков, конечно же, у него не оказалось, а порошки не слишком помогали.
Приступ тошноты заставил его тащиться в ванную, и он умылся, вода немного освежала.
В дверь снова что-то тяжело ударило — драка, видимо, продолжалась. Вопила какая-то женщина — тонко, на одной ноте, истошно орал младенец в глубине коридора, мат и крики перешли в какое-то утробное рычание, и Олег мысленно порадовался, что дверь бронированная, прежний хозяин поставил ее совсем не зря. Тут впору минные поля по периметру расставлять, не то что дверь.
Напившись воды из-под крана и намочив горящую от температуры голову, Олег поплелся на кухню — раз уж встал, то теперь нужно сделать чаю, чтоб как можно дольше не вставать. Включив чайник, он достал эмалированную литровую кружку, поставил рядом с «сиротской», всыпал чай, залил кипятком — теперь не придется вставать часа полтора. При гриппе нужно много пить. Зацепить грипп, если бываешь только дома и на работе, где никто не болен, а в транспорте ездишь раз в месяц, — нужно уметь, и Олег сумел.
И теперь он застрял в этой пока еще чужой квартире, за дверью которой беснуются орки, и температура снова накатила на него, придавив горячей душной тяжестью.
В дверь заколотили кулаками. Прожив здесь три месяца, Олег много раз убедился в правильности своего решения не открывать, что бы ни происходило снаружи. В любом случае дверь выбить невозможно, а ввязываться в вечные соседские склоки — бессмысленно и опасно. К вечеру орки в любом случае объявят перемирие, устроят совместную попойку, их дети будут с визгом и гиканьем носиться по коридору, а наутро, открыв дверь, он поморщится от запаха перегара и блевотины.
Это если никто не нагадит. И так по кругу, изо дня в день.
— И-и-и, открой, открой, убили-и-и-и!
Женщина колотила в его дверь, и Олег потянулся за наушниками. Конечно, музыка не сделает ничего хорошего его пульсирующей болью голове, но это лучше, чем то, что происходит снаружи.
