— Что ж ты, сосед, сегодня один, а Маша где, никак загуляла?
Это Михайловна, сморщенная ехидная ведьма со второго этажа. Кротов всегда ненавидел ее, она шпыняла его всякий раз, когда видела — вроде бы в шутку, и вот теперь…
— А чего бы ей и не загулять, Михайловна? Девка молодая, красивая, нашла себе стройного красавца — богатого, значит, и…
Кротов резко взмахнул куском арматуры, и голова говорящей треснула, белый платок мгновенно намок красным, следующий удар обрушился на лицо Михайловны.
Старухи заголосили, но убежать от него они не смогут — слишком старые, двигаются медленно, а он обрел яростную стремительность, и головы мерзких горгулий взрываются, на арматуру налипли седые и крашеные волосы, и кто-то кричит, пронзительно и яростно, и Кротов понимает, что крик рвется из его груди, и он такой всеобъемлющий, что сердце не может вместить его.
Арматура выпала из его руки, и он упал на дорожку у подъезда прежде, чем успел понять, что умер.
17
— Смотрите, что я нашел.
— Виктор смотрел на Реутова и Бережного с торжеством. — Вот, смотрите, это буклет религиозной организации «Путь вечности». Можно взять в руки, их в деле уйма. Видите, как все продумано? Красивые картинки, обещание могущества и прочих ништяков, на которые так ведутся разные ущербные личности — а ущербной личностью может оказаться любой, это не зависит от социального положения. Но вот вам цветовая гамма — это цвета безопасности, пастельные, переходящие друг в друга, с яркими вкраплениями, насыщенные символами, действующими на подсознание.
Так работают все секты, это принципы эффективной рекламы — красивая картинка, запоминающийся слоган и куча лжи, выдаваемой за правду. Так они завлекали адептов — раздавали эти буклеты на улицах, оставляли в транспорте, в поликлиниках, в общем, где только могли. Система была такая: приходили люди, делились проблемами, исповедовались, можно сказать. Их принимали очень доброжелательно, некоторым помогали найти работу, некоторым обеспечивали лечение, ну и так далее.
Параллельно делили на группы с учетом социального положения и перспективности. Откровенный шлак фильтровали, но так, что без обид, — с ними занимались, им уделяли внимание, но выше первого уровня не пускали. Эти выполняли роль зазывал, такое сарафанное радио, типа: все честно, мне помогли и помогают, я теперь не один! И это работало, приток новых желающих только усиливался.
