Как оказалось – к лучшему, поскольку из солнечного сиянья вылетел еще один всадник. Арно явно знал, куда гонит Кана, оставалось стоять и ждать, вбирая взглядом весенние изумруды. Малыш уверенно свернул к холму, пресловутую шляпу он где-то посеял, зато эфес шпаги украшала алая девичья лента. Ну хоть Гизеллу забыл, и на том спасибо…
– Уф, – братец был явно собой доволен. – Насилу догнал!
– И совершенно зря, – суховато сообщил Ли, – тебе нужно на восток. Туда, где все и солнышко.
– Я с тобой…
– Нет. – Именно так они играли в гляделки с Рокэ, и Ли уступил, потому что понял, как сделать спор ненужным.
Малыш просто уступил. – Ты будешь мешать. Когда проснешься, расскажи свой сон Валентину, если, конечно, что-то запомнишь.
– Я не сплю!
– Более подходящего слова я пока не подобрал. Ты отмечал Излом и, возможно, напился. Что ты помнишь?
– Ну… Мы и впрямь праздновали.
– Кто «мы»?
– Не знаю… Все, наверное… Рокэ играл, матери эта песня нравится…
– Значит, он еще и пел?
– Да… То есть нет… Кажется, нет.
Эпинэ куда-то пошел, я – за ним.
– Почему?
– Да не знаю я! Наверное, это в самом деле сон.
– Почему ты так решил?
– Возле Аконы ничего похожего нет, и зима куда-то делась.
– Дружба с Приддом способствует развитию логики. – Надо прощаться! Леворукий знает, что Малыш запомнит, но тревогу в Акону ему лучше не тащить.
– Ли… Там что, Лаик?!"
"– Возможно. – Вскочить в седло, разобрать поводья. Грато мотнул головой, выказывая готовность идти в туман, но в огонь пойдет не он, а клейменная Молнией Проныра.
– Давно собирался тебе сказать… Солдаты либо хотят денег, либо дерутся за то же, за что и мы. Лошади верят всадникам. Не стоит их брать туда, куда идешь, не слишком собираясь вернуться.
– Рокэ взял Моро.
– То, что он затевал, требовало не просто лошади. – Не надо было упоминать Придда, с того станется догадаться… – Если можешь сделать, что нужно, сохранив при этом коня, сохрани.
– А люди, которые идут за тобой, именно за тобой? Их ты не жалеешь?
– Нет. Человек для человека не должен быть средоточием вселенной.
Я готов пощадить лошадь, но не преданного глупца. Беречь – само собой по возможности – разумней тех, кто готов умереть за то же, за что и ты. Осознанно умереть. Тогда после уже твоей смерти останется, кому думать и драться.
– Так ты оставлял Грато Эмилю поэтому?
– В том числе. – Сдерживать неуместные порывы сложно, но объятий не будет, не будет даже растрепанной шевелюры. – Хотя важней было убедить всех, что я никуда не делся.
