– Мы не знаем гаунау и наверняка напутаем с титулами и фамилиями, так что давайте по-простому. Я или ее высочество, или гица Матильда, она – Мелания, баронесса Вейзель.
– Инга, графиня Хёглунд, – тут же представилась щука, – жена генерала Хёглунда.
– Кунигунде, баронесса Эспеллан, – коршуница поправила шаль, будто крыльями махнула, – жена генерала Эспеллана. Мы знаем талиг, его знают все.
– И правильно, – алатка подмигнула словно бы застрявшему меж кадок вепрю. – Ух какой! Кто брал и как? На рогатину, надеюсь?
Оказалось – и кто бы мог подумать, – брал кабана лично его величество, знавший в подобных забавах толк.
Как и мужья обеих дам, похоже, оспаривавшие друг у друга звание лучшего охотника, само собой, за исключением короля. Любящие жены на глазах входили в раж, расписывая добытых супругами секачей и шатунов; чужеземные растения их то ли вовсе не занимали, то ли поднадоели, а вот Матильда выискивала зеленых земляков с удивившим ее саму удовольствием.
Фыркнув на агарисские мимозы, ее высокопреосвященства обогнула облезлый лимон, словно бы кормящий незрелыми плодами разинувшего пасть медведя, и обнаружила высокий ящик с бодрыми зелеными кустиками.
– Глядите! – весело потребовала алатка. – Вот, он и есть, наш родимый! Мэллица, помнишь? Он в Сакаци у южной стены рос, как раз за твоими качелями.
2Мэллит не могла забыть невысокие кусты с мелкими, порождающими бесценный огонь цветами. То, что в Агарисе было сморщенными стручками и багровой, заточенной в склянки пылью, тянулось к синему небу и влекло быстрых, ярких, словно огонь, бабочек.
Это было так странно, увидеть рождение перца перцев. И так чудесно.
– Я помню, – подтвердила гоганни, потому что вежливость требовала ответа. – Нет перца лучше алатского."
"– И злее тоже нет, – подхватила та, что вновь стала близкой. Разговор делался приятным, и Мэллит захотелось рассказать, как и когда лучше использовать драгоценную пряность, но донесшиеся из большого зала излишне громкие голоса вынудили Царственную нахмуриться и обернуться к дамам.
Казавшиеся решительными, сейчас они выглядели растерянными, точно повар, застигнувший на кухонном столе дворового пса.
– Мы не знаем, что это может быть, – призналась именуемая Кунигунде. – Плохо слышно, слов почти не разобрать.
– Ее высочество недовольна, – подхватила другая, чье имя было проще, но в память не вошло, – ее потревожили.
– И кто же здесь такой наглый? Голос-то хоть знакомый?
Удивленные переглянулись.
– Молодой Вертер? – предположила первая.
