– Удачно, что оно нашлось, алебарда в большей степени предназначена для строя. Руперт, вы с нами?
– C вами, но сперва только посмотрю. Признаться, до прошлой ночи не думал, что обучение талигойских аристократов настолько отличается от нашего.
– А оно и не отличается, – обрадовал Савиньяк. – Просто Валентин у нас штурмует «феликое изкуззтво пыть фоителем», а Ульрих-Бертольд ему в этом помогает. И то сказать, куда легенде от Заразы деваться!
– А ты?
– Мне деваться еще больше некуда, хотя следует признать, кое-что в бергерских выкрутасах есть.
Прошлым летом в Придде, когда ойленфуртцев выручали, они были бы не лишними.
– Справедливости ради, – Придд подхватил три оставшихся топора, – когда тебя с коня снимали, наука Ульриха Бертольда вряд ли бы помогла, а потом ты и без нее неплохо справился. Клаус, если вы хотите не только смотреть, переоденьтесь.
Клаус так хотел, что немедленно исчез, а вот захочет ли Михаэль, если просидит с мамой еще года три?
– Арно, – отогнал Руперт мысль о доме, который издали все отчетливей напоминал нечто тюремное, – а с чем ты неплохо справился?
– С твоими «гусями», разумеется, хотя мог бы и лучше, – Арно сморщился и старательно потер бок, – один на один, да со шпагой – это приятно, зато в общей свалке… Мушкетный приклад – вещь твердая.
Наша легенда настаивает, что лучше не давать по себе попадать, да и клинок надо беречь.
– Глубокая мысль, – согласился Руппи под топот уже мчавшегося вниз Клауса. – Я согласен. Как в таком случае говорит ваш капрал?
– Тере-о-тически, – прыснул Арно.
– Господа, пожалуйте вниз.
Про дорогу в садик Руппи узнал прежде, чем попал в Акону. Этим коридорчиком Арно с Герардом бежали на выручку запершейся в погребе Сэль, убийцы вовсю высаживали дверь, а Руперт фок Фельсенбург ничего не чувствовал и вообще не понимал, что встреченная им на тракте девушка – самое удивительное создание в мире. Лучше бы было, дойди это до него сразу, или пусть все идет, как идет?"
"– Вот тут, – Арно мимоходом указал на нишу, – я хорошо приложил одну скотину.
Впору б гордиться, да уж больно история мерзкая.
– Селина рассказывала, – признался Руппи. – Женская месть – это страшно.
– Страшно, когда месть глупая. – Об одолевающих приятеля чувствах Арно не догадывался. – И когда мстят не тем.
– Глупость вообще страшна, – Валентин так и тащил три топора, – а месть, даже самая изощренная, глупа и бессмысленна. В отличие от возмездия.
