Если Валентин рассчитал правильно, братья-спруты сейчас проходят те самые ворота, у которых Ли остановил хромого полковника. Сорвавшийся с языка вопрос был бы бестактен до безобразия, задай его чужой, но они с фок Дахе свои.
– Господин генерал, вам здесь не тяжело?
– Нет, – генерал взял свой графинчик и, прихрамывая, понес на место. – Я помню, что здесь было. И… расстрел, и как вы вошли в церковь, и господина Проэмперадора, но я это помню везде. Я не мастак объяснять, но места и вещи пугают, когда хочешь забыть, а я не хочу.
И умирать больше не хочу, я этого не хотел уже на марше, когда фок Варзов бросился догонять горников. Главным было сперва их догнать, потом остановить, потом держать, а значит, было нужно жить, покойники – они ведь врага не остановят… Вот когда мне стало плохо, так это когда ваш брат… маршал Лэкдеми сказал про теньента, которого мне надо было взять к дриксам. Что мы оба, скорее всего, умрем, но иначе не выходит. Я воюю с семнадцати, только сражение – это совсем другое дело.
Мы ехали на переговоры, и Герард беспокоился, что горники не бесноватые и нам придется вернуться. Живыми, но ни с чем…
– Они оказались бесноватыми.
– Герард мне об этом шепнул, а я ему напомнил о приказе спасаться во что бы то ни стало. Парень кивнул, и тут дриксы из горных бросились на своего же, не на нас! Мне с моей ногой, да еще из дальнего угла, было не уйти, но Герард мог; он вроде и попробовал, и вдруг вернулся.
Выхватил шпагу и встал рядом с монахом. Тот дрался очень хорошо, так хорошо, что на какой-то миг по нашу сторону стола на ногах осталось трое: монах, Герард и старый «гусь».
– Фок Глауберозе?
– Да, фок Глауберозе, я помню его имя. Они стояли у самой стены, текла кровь и пахло дымом, хотя ничего не горело. Кто-то что-то проорал, остальные горники всей сворой бросились в наш угол, их было слишком много, им не хватило места, и двое повернулись ко мне.
Это было мерзко, но не страшно, один приказ маршала мы выполнили, второй – не сумели. Парень, который был нужнее дюжины генералов, погибал на моих глазах, я не мог его вывести, но я был должен это сделать. Неважно, как, но должен! Дальше не помню, вернее, помню огонь, много огня и приказ уже Проэмперадора. Мы выбрались живыми. Оба. Как я после этой памяти могу бояться аконских казарм?
– Ну… – без особой уверенности пробормотал Арно.
