– Я не еду, но как вы узнали?
– Некоторые вещи я просто понимаю, – девушка знакомо вздохнула, – и потом вы ни разу не говорили о том, что станете делать в Липпе, а там очень интересно. Раз вы не спрашиваете про Замковую гору и не хотите увидеть Медвежье Логово и Кукушку, то вы туда просто не собираетесь. Кроме того, вы ходили к его величеству, но не стали напиваться с ним и полковником Лауэншельдом, а Герард утром сказал, что завтра мы проедем поворот на Агмштадт и дальше до самой границы сворачивать некуда, особенно зимой.
Значит, вы повернете в Бергмарк.
– Это правда. – Какая же она умница, особенно в сравнении с некоторыми! – Хотя на самом деле мне надо на юг.
– Монсеньор… – девушка задумалась, явно подбирая слова; странно, обычно она говорила сразу. – На такие вещи обижаются, но мне кажется, вы думаете, что скоро умрете. Вам этого не хочется, но вы все равно едете, потому что так надо. Вы можете меня выставить, и тогда мне придется идти к его величеству и объяснять все ему, чтобы он объяснил вам, потому что это очень важно.
– Рассказывайте. – Это в самом деле может быть важным. – Для начала о том, как вы пришли к такому выводу.
Удивительное создание вздохнуло и взгромоздило себе на колени только того и ждавшую кошку. Жаль, что не удастся увидеть ее в Липпе, и Липпе тоже немного жаль. Каменная кукушка, которую пытается прогнать ветер, это должно быть любопытно.
– Понимаете, Монсеньор, – начало было привычным, Сэль свои объяснения так часто начинала, – вы очень добрый и умный человек, а это редко бывает сразу и одинаково.
Кроме вас я знаю еще только монсеньора Рокэ, ее величество, его величество Хайнриха и маму, хотя она больше добрая, как и ее высочество Матильда. Сейчас трудно судить, какими будут герцог Придд и господин фок Фельсенбург, потому что мужчины умнеют к тридцати, было бы очень хорошо, если бы они вас догнали, но я опять начинаю путаться. Наверное, это от выходцев, они для нас тоже говорят непонятно.
Понимаете, Монсеньор, когда мы прошлый раз с вами говорили, вы бы не предложили на мне жениться, если бы думали, что это всерьез и надолго.
Наверное, вам наговорила гадостей маркграфиня, и вы подумали, что наша женитьба никого не удивит, папенька будет доволен, а я, когда овдовею, смогу делать что хочу, как будто вообще ничего не было. Если бы вы собирались жить долго, вы бы не захотели огорчать Мелхен, хотя она была бы только рада, ведь ей Таракан наговорил, что королю на ней жениться нельзя, а вы почти король, и это понимают все.
