– Мама, вам в самом деле нужно к гостям, а виконт Сэ…
– Виконт, позвольте мне опереться на вашу руку, – отрезала любящая мать, и Арно немедленно позволил. Пара деловым шагом двинулась к выходу, Гизелла закусила губку, буравя уходящих взглядом. Не оглянулся никто. Дверь мягко захлопнулась, и заботливая Мария предприняла попытку подсунуть под плечи Гизеллы вышитую серебром думку. Это было ошибкой. Юная герцогиня, взрыкнув, запустила несчастной подушечкой в жалостливую подругу и зарыдала.
Она не сомневалась, что ее толкнули… толкнула подлая Иоланта, и разуверить несчастную не удалось бы ни мэтру Инголсу, ни их высокопреосвященствам. Обоим.
5Каштаны не просто цвели, они неистовствовали, превращая льнущую к дороге рощу в нечто древнее и заповедное. Яркие разлапистые листья, белые с красными промельками свечки, еле уловимый странный запах, запах Сэ…
– Ты задумалась? – муж придержал рвущегося перейти хотя бы в кентер мориска.
– О чем?
– Вот о них, – Арлетта кивнула на подпирающие синеву могучие стволы. – Так цвести можно либо напрочь забыв про зиму, либо, наоборот, помня. Но тогда это назло.
– А как тебе больше нравится?
– Назло, – юная графиня не колебалась. – Не знать удобно, но потом может стать страшно. Я знала, за кого выхожу, и не боюсь. Ты будешь воевать до осени.
– Я буду воевать всю жизнь, осенью я буду возвращаться.
– И на том спасибо! – Смешно, ей очень смешно! Она маленькая и бесчувственная, она будет смеяться, Арно запомнит ее такой… Арно вернется.
– Что с тобой?
– Не видишь? Я смеюсь.
– Не вижу. Ты собираешься расплакаться.
– Я собираюсь ждать, тебя ждать! И учить алатский.
– Зачем?
– Гальтарский я уже знаю.
– Учи кэналлийский, все Савиньяки знают кэналлийский.
– И как по-кэналлийски каштаны?
– Кастаньяс, в Кэналлоа они девочки. Ты дождешься, я в тебя верю.
– Нет, это я в тебя верю.
Ты вернешься, осенью ты вернешься.
– Арлина, тебе дурно?
– Геора? – Засыпанный снежным мусором зал, и никаких каштанов, ни цветущих, ни хотя бы облетевших, лысых и страшных. – Прости, я, кажется, заслушалась. Или задумалась?
– Задумалась. У этого бакранца в самом деле прекрасный голос, но сама песня заунывна и слишком затянута, хотя выбирать не приходилось, Валме меня просто спас. Извини, мне надо отойти."
"– Конечно, иди.
