– Ты грустен, – сказала, отирая руки, гоганни, – что-то случилось?
– Да все то же, – огорченный положил шляпу и сел возле стола. – Хотел поговорить с Руппи, а он уехал с монсеньором Лионелем. К полднику они вернутся, но это поздно.
– Поздно стало вчера, – признала очевидное Мэллит. – Руперт сделал все, что может сделать мужчина, если только он не готов убивать соперника или себя, но смерть – это чрезмерно, пусть живут все.
– Конечно! Хайнрих хороший человек, но он гаунау и даже старше герцога Надорэа. Вся беда, что Сэль в папеньку, а он был упрям, как мул.
Мелхен, ты ведь тоже девушка, скажи, ну как можно такое учудить? Нет, я понимаю, когда замуж выдают насильно, но она ведь хочет, а с Гаунау мы воюем со времен Манлия. То есть не с Гаунау, они тогда назывались иначе, но ведь главное не это!
– Я понимаю, главное – война, однако большой король кажется добрым и умным, он дружен с монсеньором Ли и держит слово."
"– Тут не поспоришь. Когда Манлий договаривался с вождями агмов, это тоже многим казалось странным, только Сэль – моя сестра, а я после смерти папеньки – глава фамилии.
Я бы ей запретил, но она заявила, что пойдет к регенту, и пошла бы, уверяю тебя.
– Подруга может многое, – подтвердила Мэллит, – ведь она по доброй воле отправилась в тюрьму со своей королевой.
– Это другое, хотя она по ее величеству прямо-таки с ума сходит. Конечно, очень плохо, что так все получилось, но Сэль вбила себе в голову, что раз Катарина умерла, то нужно и самой стать несчастной.
– Подруга никогда так не говорила.
– Она и не скажет, потому что не захочет нас огорчать, только со мной было похожее. Монсеньор Эмиль перед переговорами, ну, теми самыми… велел мне не драться, а удирать, потому что кроме нас с Сэль никто не умеет дразнить бесноватых. Это очень важно, ты же понимаешь.
– Этого не поймет лишь обладающий разумом неопытной рыбы.
– Ну ты и скажешь! – Расстроенный улыбнулся, как Мэллит и хотела. – Так вот, когда все началось, я про приказ забыл и попробовал помочь графу Глауберозе. Нас бы всех перебили, но мы с фок Дахе как-то провалились на дорогу Холода, а дриксы, которые были с нами, нет.
Ты не представляешь, как мне потом было стыдно перед Рупертом, хотя граф Глауберозе мне никто, я и видел-то его всего ничего. Вот Сэль ее величество любила, потому и выходит за Жирного. Чтобы не стать счастливой.
– Нам надо идти и есть, – прекратила неприятное Мэллит. – Я должна повязать ленту и вернуть кухонным передник, потому что я – подруга, а не служанка.
