– Спасибо, а вам не будет неприятно его видеть?
– То, что связано с вами, неприятным быть не может, и потом я вряд ли буду часто бывать дома, я ведь военный.
– Военные – самые лучшие мужчины, – сказала Селина и замолчала.
Все почти повторялось, только вместо ночи был день и на горизонте не светила звезда, к которой можно скакать. И все равно они были вместе, они куда-то ехали и, кажется, понимали друг друга; этого могло бы хватить, если б не ждавший решения еще и своей судьбы коронованный кабан. Неужели не врет и вот так просто возьмет и откажется?
– Сэль, мне бы… вот так ехать с вами и ехать, но я буду приставать и приставать, пока не получу ответ.
Новый вздох, сочувственное фырканье Морока, какая-то развалюха сбоку у подножия холма. Старая церковь? Остатки складов?..
– Господин Фельсенбург, я вам скажу одну вещь, ее знает совсем немного человек. Понимаете, мой папенька почему-то стал выходцем, он ездит на пегой кобыле, может уводить и так далее… Мы к этому привыкли, хотя сперва было страшно, а мама долго забывала, что случилось.
У нее хорошая память, только выходцы все запутывают, хотя монсеньор Лионель научился с ними говорить с первого раза.
– Погодите, так вы меня отправили из-за нечисти?!
– Нет… Господин Фельсенбург, некоторые вещи очень трудно объяснять, а я сбиваюсь, если не начинаю с самого начала. Если можно, потерпите, даже если вам будет скучно.
– Шварцготвотрум! – Скучно? Ему будет скучно слушать Селину?! – Я больше не буду перебивать, извините.
– Что вы, все в порядке. Вы, наверное, забыли, что я вам рассказывала в гостях у алатов? Вы тогда очень переживали за Герарда.
– Я напился и… видел только вас.
– Вы напились, потому что устали и переволновались, в этом нет ничего дурного. Вот папенька, когда напивался, начинал вести себя как свинья. Он был не очень хорошим человеком, хотя нас любил, как умел. Даже маму, просто они все время ругались и не замечали, что все не так уж и плохо, но вам это не нужно совсем. Понимаете, Герарда не убили, потому что они с генералом фок Дахе провалились на дорогу выходцев, и их выкинуло в нашем доме в Аконе.
Почему так вышло, я не знаю, попробуйте спросить монсеньора Лионеля, мне кажется, это он устроил.
– Селина, вы не представляете, как я рад, что с Герардом обошлось! – Обошлось, а брата Ореста не вернуть, как и Глауберозе, и хорошо, что погибли не все, но почему? Не потому ли, что бойня была нужна не фрошерам, а Бруно, вот смерть и взяла дриксов.
– Спасибо. – Очередной вздох, и голосок дрожит.
