– Не берусь предполагать, кто соединит эту пару, – епископ был по-церковному безмятежен, – но точно не я. Мне предстоят долгие разговоры с регентом Талига и его же кардиналом, так что в Аконе я пробуду довольно долго. Можете считать это приглашением. Левий заманивал к себе при помощи шадди, но я в этом отношении бездарен, вином же друга герцога Алва не удивишь.
– Я приду, – постарался не засмеяться Эпинэ, – только вряд ли от меня будет прок.
– Ваши вечные сомнения в себе! Пора бы их оставить, господин Проэмперадор, вы для этого достаточно многих спасли.
– Но в Олларии сейчас распоряжаются дуксы. У вас есть кошка?
– Нет, ведь я – епископ странствующий, мне больше бы подошла собака, но ее тоже нет. Вы меня удивили, подобного вопроса я не ждал.
– Просто… Нашлась кошка Левия.
– Вы опознали Альбину? Тогда вы на редкость наблюдательны.
– Не я, герцог Алва. Ваше преосвященство, вы долго знали Левия?
– Мы оба начинали в Славе послушниками; общая юность довольно часто связывает навсегда.
Кажется, что-то с каретой.
Отвалившееся сразу при выезде колесо, как и захромавшая чуть ли не у ворот лошадь – дурная примета, намек свыше: поверни, откажись от затеи, тебе туда не нужно… В Эпинэ любой мельник или торговец средней руки, случись такое, повернет назад, да и дворянин четырежды подумает, прежде чем ехать дальше, вот только Хайнрих не из тех, кто поворачивает. Да и девушка, кажется, тоже.
Остановившуюся карету быстро окружали вернувшиеся всадники, Робер покосился на епископа и послал Дракко вперед.
Ни с полозьями, ни с крепкими лохматыми лошадьми ничего не случилось – кавалькаду остановила Селина."
"Королевской невесте понадобился Алва, который как раз спешивался. Хайнрих по понятным причинам оставался в седле, рядом с августейшим женихом дипломатично оказался Лионель, а Эмиль не выдержал, спрыгнул в неглубокий снег. Ну, что счел возможным один маршал, сочтет и другой.
– Стой здесь, – велел Эпинэ привычному к дорожным неожиданностям Дракко.
– Жди.
Полумориск мотнул гривой и придвинулся к Соне, лошадей явно тянуло друг к другу. Иноходец невольно усмехнулся и присоединился к Эмилю.
– Никогда не подсматривал, – шепнул тот, – и вдруг захотелось. Неужели передумала?
Невеста в голубой, подбитой белым мехом накидке уже делала свой любимый реверанс, она была серьезна и напряжена, а может, Робер просто дал волю воображению. Из-за оброненной Мэллит глупости и непонятной грусти.
