Виконт попробовал его выровнять, сохранив смысл, но кэналлийская страсть, будучи втиснута сперва в сонет, а затем в рондель, утратила свою тревожную дикость. Словно загадочный Черный гость обратился в расфуфыренного героя мистерии. Валме по-адуански выругался, потревожив дремавшего под столом Котика, скомкал испорченный лист и вернулся к тому, с чего начал, а именно записал кэналлийские слова и над ними перевод.
Черная лошадь бредет краем моря, она хочет пить.Это моя любовь.Я знаю об этом, я не оглянусь.Стальной клинок спит в ножнах, я – его сон.
Он – моя тоска.Она со мной в седле, я еду вперед.Ты смотришь в окно и ждешь другого,Ты – моя жизнь.Я еду мимо твоего окна, я не оглянусь…
У кэналлийцев «Я еду мимо твоего окна», «она со мной в седле» и «я знаю об этом» совпадало и по ударениям, и по числу слогов, вписываясь в тот самый закатный ритм, где ехало четверо конных; на талиг оно хромало на все четыре ноги, а упрощенную триаду «я это знаю», «я это помню», «я еду мимо» Валме с негодованием отверг. И уперся в тупик.
Без окна, у которого ждут другого, выходило пошло, с окном – коряво. Терзания грозили затянуться, и вдобавок одолженный у дядюшки Маркуса слуга доложил о визите дамы. Наверняка кто-то из Гогенлоэ или, того хуже, мамаша Тристрам с очередным отчетом о достоинствах своей «милой Марии» и недостатках прочих девиц. Марсель слегка поморщился и велел уточнить.
– Вас желает видеть госпожа Скварца, – невозмутимо уточнил истукан в ливрее. Рука виконта самочинно метнулась к отсутствующему шейному платку, но внутренний посол бдил, и вульгарный жест оказался единственным.
– Просите, – распорядился Марсель, все еще не веря, что это Франческа.
Меньше чем через минуту сомненья развеялись: в дверях стояла она. Уже избавившаяся от плаща и перчаток, еще румяная и с небрежно забранными в сетку волосами.
– Добрый вечер, виконт, – поздоровалась негаданная гостья, – я вновь вынуждена искать вашей помощи. Графиня Савиньяк в отъезде, а просить гостеприимства герцогини Ноймаринен мне бы по ряду причин не хотелось.
– Сударыня, я польщен и счастлив! – Она стала еще красивей! Этот румянец, эти тени от ресниц… – Прошу вас сесть. Не смею гадать обо всех отвращающих вас от герцогини причинах, но не является ли одной из них мой родитель?
– Вы угадали, – несбывшееся грациозно опустилось в кресло. Какое счастье, что Маркус знает толк в удобствах и обладает недурным вкусом. – Проэмперадор Юга полагает, что в Старой Придде мне уместней вести себя как частное лицо.
