– Понимание и уважение. Мне очень одиноко, господин маршал. Нет, я к этому привыкла, но иногда пустота становится невыносимой. Вы можете меня утешить?
– Я готов сделать все, что в моих силах.
– Вы рискуете, я могу поймать вас на слове.
– Попробуйте.
– Нет, это будет слишком. Граф, вы очень любите госпожу Скварца?
– Да.
Хочешь показаться уверенным, говори твердо и коротко, но бедняжке на самом деле не позавидуешь. Как и Селине, а Ли все же редкая дрянь. Всунуть после себя шестидесятилетнего кабана, пусть и коронованного…
– А теперь спросите, – напомнила о себе бывшая узница Бергмарк, – зачем мне знать о вашей любви.
– За этим кроется какая-то загадка?
– Нет, но я в карете продумала нашу с вами беседу до мелочей. Вы должны мне помочь.
– Извольте, сударыня. Зачем вы хотите знать о моих чувствах к Франческе?
– Вы не лжете, – теперь она расправляет манжет, – ведь вы назвали свою возлюбленную по имени. Она в самом деле напоминает вам мать?
– Да, и не только внешне.
– Вам нравятся сдержанные худощавые южанки.
Какое счастье, что я в вас не влюблена. Надеюсь, я вас не обидела?
– Вы меня озадачили. Обычно дама говорит подобное в ответ на неуместное признание.
– Обычно… Но можно ли назвать обычным событье, свидетелями которого мы стали? Нашу встречу, меня, вас? Любовь, моя или ваша, была бы в самом деле неуместна, но ее нет, а мы есть. Граф, я намерена вас задержать. Нет, вы успеете на вашу вечеринку с гаунау и гитарой.
– Я к вашим услугам.
– Вы об этом уже говорили. Сударь, мне нужны ваши поцелуи.
Спрашивайте, для чего.
– Для чего, сударыня?
– Чтобы понять, хочу ли я большего. Мне кажется, что хочу.
– После того, что я сказал про Франческу?
– Именно. Не будь ваше сердце занято, и тем более почувствуй я в вас поклонника, я бы прервала разговор, но мы друг другу не опасны. Что до госпожи Скварца, то если она похожа на графиню Савиньяк, ваша мимолетная связь ее даже не позабавит, она ей польстит. Женщинам нравится подавать милостыню неудачницам.
– Бред какой-то… Сударыня, я ничего не понимаю и не хочу понимать.
– Неважно. Главное, вы можете меня поцеловать. Сейчас вы должны спросить, зачем?
Хотелось не спрашивать, а удрать, и Эмиль бы удрал, не будь это дочка Рудольфа, с которым у Ли и без того не все гладко. А у матери не ладится со старой герцогиней… Обиженная Урфрида прибавит новых сложностей, да еще перед новой кампанией.
– Я жду ответа, вернее, вопроса.
– Извольте. Зачем, сударыня?
– Потому что мне плохо, граф… Мне очень плохо.
