– Господину Фельсенбургу в собственные руки, – объяснил он. – Ответ на его письмо. Я в зал спущусь, пропущу стаканчик-другой, а вы барышню поберегите, она у нас ценная.
– Яблочную берите, – посоветовал Добряк, прикидывая, чего ждать от посверкивавшей глазками гостьи. – Хорошая тут яблочная, лучше сливовой, а вот можжевеловая дрянь дрянью.
Фрошер кивнул, запомнил, мол, и исчез. Для порядка Юхан вышел в коридор и огляделся – никого. Просчитал до сорока и вернулся; рыжуля так и торчала возле двери вбежавшим в дом бельчонком.
– Возле окошка надежней, – поделился старым секретом шкипер. – Особенно зимой.
– Зимы исполнены холода, но красивы. – Девушка послушно шмыгнула к заставленному геранями окну. – Господин добрый Юхан, я знаю, что господин Фельсенбург полюбил мою подругу. Если его любовь велика, он может отвернуть от Селины Шар Судеб.
– Тю! – Юхан оглянулся, хотя их не могли слышать даже тараканы: хозяин гостиницы был форменным чистюлей. – И что господину Фельсенбургу для этого сделать?
Девушка тронула золотой цветочек на груди, она и прошлый раз была с ним.
Красивая цацка, и не из дешевых.
– Моя подруга решила стать женой короля Гаунау. – Янтарные глазищи смотрели будто в самое нутро. – Регент и Проэмперадор согласились, но Хайнрих мог бы быть отцом отца Селины. Она исполняет свой долг, только любовь не знает невозможного. Я читала, как любящий уговорил солнце остановиться и успел к любимой, но бывало и большее!
– Чего только не бывало… – Кто-то точно свихнулся. Или рыжулька, или Добряк Юхан.
– Господин Фельсенбург мне хоть и не чужой, но за такие шутки точно пристрелит.
– Правда может казаться безумием, но подруга честна. Она написала письмо, там должно быть многое. Когда господин Фельсенбург уверится в немыслимом, скажите ему, что Шар Судеб можно обогнать. В Аконе Селина лишь даст обещание, а Хайнрих его примет. Это будет через два дня, я знаю, ведь я встану к жаровне. Выезжайте прямо сейчас…
– Сейчас не могу, – сказал чистейшую правду Юхан. – Меня регент видеть хочет, велено сидеть и ждать.
– Это плохо, – тонюсенькая ручонка вновь потянулась к цветку, колдует она так, что ли? – Чем ближе станет Гаунау, тем трудней будет повернуть. Регент и его слова важны, но судьба Сэль решается сейчас и навсегда.
4"
"– Ваша предусмотрительность себя оправдала, – слуги вышли, и красивая женщина в готовом немедленно упасть платье потянулась к бокалу с прохладительным. – Я несколько охрипла.
– Тогда лучше поберечь голос.
