И на Лидаса тоже… Помните его день рождения, и как он заставлял вас петь? Песня оказалась про него самого… Вот ведь вспомнилось!
– Смерть и рождения помнят друг о друге, – смиренный брат вытащил ключ и открыл небольшую дверцу в нише. Точно так же он открывал двери в логове Турагиса. – Я предупрежу госпожу и уйду.
В маленьком теплом коридорчике никого не было, только на высоком стуле стоял пустой поднос с какими-то склянками. Внутренняя дверь запиралась на засов, который Пьетро и отодвинул, поманив Капраса рукой.
Маршал отчего-то думал, что Гирени лежит, а она сидела на широкой постели в окружении каких-то тючков.
– А где он? – шепотом осведомился Карло. – Где потомок?
– О ребенке заботятся. Он немного не доношен и ему нужно гораздо больше тепла, чем матери. Госпожа Гирени!
– Пьетра? – кагетка отпихнула что-то вроде пестрой тряпичной курицы и обернулась. – Карла?! Ты прыехал, а мы уже! У тэба ест патомок, а я твая жена, но бэз свадбы! Свадба будэт у брата, когда мы туда едэм? Я уже могу!
– Осенью! – бездумно выпалил Капрас, глядя на выпутывающуюся из одеял, шалей и тканей… супругу.
Гирени была в розовой рубашке с золотыми птицами по подолу и на рукавах, лента на головке тоже была розовой.
– Осэн долго, – девчонка слезала с кровати, а злодей Пьетро не сказал, можно ей это или нет. – Нэ нада ждат, вэсна лучше. Мы бэром патомка и едэм, как казар к казару!
– Осенью, – маршал таки успел схватить законную супругу за запястья, когда она только спускала ноги, и усадить. – Мне надо выиграть войну.
Баата поймет.
– Баата – мой брат, ты – муж, а мнэ надо ехат. Я хачу вайты в замок, гдэ мэна прадавалы. Пуст видат, что мой муж – казар! Гдэ твой браслет? Ты должный хадыт с браслэтам!
– Браслет у епископа, – а у епископа ли? – я сперва хотел увидеть тебя и детку.
– Патомка! Он в гарячей комнатэ, он малэнкый и красный, его кормыт особая тетка. Так надо.
– Да, так надо. – И то, что он сейчас сделает, тоже надо. – Гирени, нашего сына будут звать Лидас.
– Нэт! – Гирени дернулась, ярко блеснув глазами.
– Он Сэрвылый!
– Что?! – Капрасу показалось, что он ослышался. – Ты с ума сошла, только не это!
– Так нада. Так говорыл старый Сэрвылый, которого ты убыл. Тэпэр всо вэлыкое будэт дэлат другой Сэрвылый. Наш патомок!
– Гирени, епископ на имя Сервиллий не согласится. Оно… запятнано ересью!"
"– Он уже согласэн! Он говорыт, что подлый Орэст – не Сэрвылый, а самый званец. Има, и в кого его давалы, нэ выноваты и страдают, что его украдал еретык.
