Обдуманным этот шаг не назовешь, но женщины в деликатном положении становятся упрямыми, а бергеры упрямы всегда. Результат был закономерен, путешественницы оказались во время сражения во Франциск-Вельде, генерал Вейзель погиб, и вдову с сопровождающей ее Меланией взял под свое покровительство все тот же Придд…
– Все это мне расскажет Мелхен. Я хочу знать, зачем она понадобилась вам.
– У меня нет уверенности, что вы услышите правду, ваша бывшая воспитанница все понимает довольно… своеобразно.
– Зачем вы ее вызвали? – Бывшая, нет ли, свои дела с тобой обсуждать никто не собирается.
– Я уже говорила, я обещала маме. Один из лучших наших офицеров, граф Давенпорт, увлекся приемной дочерью Вейзелей до такой степени, что готов жениться. Это завидная партия для любой из талигойских девиц, кроме разве что моей сестры и кэналлийских родственниц регента. На мой взгляд, Давенпорт совершает ошибку, но моя мать довольно сентиментальна. Она решила покровительствовать и этой любви, для чего попросила меня поговорить с Меланией и объяснить ей ее положение.
К сожалению, она не понимает всей его непрочности.
– Вы полагаете, что Вейзели не могли без разрешения удочерить мою воспитанницу? Это не ваша забота.
– Судьба этой девушки вообще не моя забота, но мне хотелось бы верить, что вы не знаете некоторых обстоятельств. Мелания баронесса Сакаци состояла в связи с… Альдо Раканом. Разумеется, подобные вещи время от времени происходят с девицами даже из лучших семей, но обычно предметом их чувств не является, прошу меня простить, злейший враг короны.
Судя по тому, что Мелания не склонна принять предложение Давенпорта, она продолжает испытывать определенные чувства к…
– Моему внуку. – Неужели Альдо оказался еще и такой дрянью?! – Вы все сказали?
– Почти. Я привезла с собой фрейлинский патент на имя баронессы Вейзель, но теперь мне не хочется его отдавать.
– Хорошо, отдам я.
– Дело, к сожалению, не во мне. Манеры и речь баронессы, несомненно, вызовут пересуды, к тому же с ней ко двору наверняка явится ее подруга, о которой столь неуместно хлопотал мой брат.
– И что? – Именно «что», а вернее, «зачем». Зачем ты это рассказываешь? – В любом случае, прежде чем говорить с Мэллицей, вам следовало поговорить со мной.
– Возможно, но я испытывала определенную неловкость. Надеюсь, вы понимаете…
– Не все. Вряд ли Придд стал бы говорить с вашим отцом о таких вещах. – А Рудольф не из тех, кто разбрасывается чужими тайнами и чужой болью.
