Вся беда в том, что ему было одиннадцать, будь он ровесником хотя бы Эстебана, ты бы так не переживал.
– Я не переживаю. Вернее, переживаю за нашу с тобой дружбу и за Клауса."
"– За него я тоже. Беднягу надо побыстрей отсюда уволочь, а от меня ты не отделаешься. Все глупости про вас, господин Зараза, я уже навыдумывал, больше не выйдет.
– Да, такое придумать у тебя бы не вышло. И не у тебя тоже.
– Как интересно! – Когда-нибудь оно кончится! И эта ночь, и этот разговор, а сейчас сиди и слушай, больше ты все равно ничего не можешь… – Ты все интригуешь и интригуешь, может, расскажешь, наконец, что ты в самом деле сделал? То, что было перед тем, как ты турнул меня к дамам, я помню.
– Да, ты пошел к дамам… – А ведь он медлит, слова, что ли, подбирает? Это Валентин-то?! – Клаус рвался поговорить с Питером, но я его удержал, становилось холодно. Видимо, убийца начал мерзнуть и понял, что у него ничего не выйдет. Он мог вернуться на берег, но это означало, что он становится лжецом.
И в этом тоже был виноват я.
Арно, это был взрыв ненависти. Примерно то же я почувствовал, когда Габриэла поняла, что я ей не по зубам. Габриэла утонула… Теперь мне кажется, что ее, сама того не понимая, убила Ирэна. Считается, что женщины не способны на колдовство одной силой мысли, но, возможно, они просто не могут делать это осознанно.
– А мужчины что, могут?!
– Я смог. Питер стоял над самым ключом и… импровизировал. Я на него смотрел, пока к нам не двинулся Лукас.
Габриэла… Девица с корзинкой тоже вышла на лед, это увидели лебеди и поспешили за подачками. Мне вспомнилось, как меня, маленького, сбил с ног лебедь; дальше, кажется, я подумал, что Лукас сейчас примется уговаривать Питера и уговорит, ведь меня уже не убить, значит, остается красиво выйти из игры.
– Красиво?! Странная у тебя красота какая-то!
– Не у меня. У «Проклятого эпиарха».
– Не читал!
– И не надо. Драма, мягко говоря, не из приятных, хотя упомянутый тобой Эстебан бы оценил.
– Умеешь ты припечатать. Значит, Питер орал, Лукас надвигался, а ты мыслил?
– Да, о том, как граф Альт-Гирке примется рассуждать о моей жестокости, убийстве Юстиниана отцом и о том, что он будет лучшим опекуном для мальчиков, а Питер станет слушать и думать, как от меня избавиться. В ближайшем будущем у него ничего не выйдет, но чем дальше, тем станет меньше детских ошибок и больше хитрости.
