Когда наконец Джордан отпустил Алекс, дыхание его было таким же прерывистым, как у нее. Подняв руку, он осторожно коснулся костяшками пальцев ее пылающей щеки.
– Такая мягкая, – прошептал он. – Такая невероятно невинная.
Гневно истолковав эпитет «невинная» как «наивная», Александра встрепенулась, обиженная до глубины души.
– Должно быть, такому… искушенному человеку, как вы, я кажусь ужасно скучной простушкой.
Но Джордан схватил ее за плечи и притянул обратно.
– Это был комплимент, – бросил он, приблизив к ней лицо.
Услышав чуть резковатые нотки в голосе, она совсем не к месту подумала, каков он бывает в ярости.
Слегка тряхнув ее, Джордан коротко пояснил:
– Неиспорченная, чистая, ни капли неискренности н притворства, понимаешь?
– Превосходно, – парировала Александра, отзываясь скорее на тон, чем на слова, и, как только до нее дошла абсурдность происходящего, тут же разразилась смехом. – Неужели мы ссоримся из-за того, какая я милая?
Ее неотразимая улыбка мгновенно погасила раздражение Джордана и породила ответную нерешительную улыбку в его глазах.
– Кажется, так, – тихо согласился он, наконец, хоть н неохотно, признав, что больше не может притворяться перед самим собой, будто неотвязного безумного желания, внезапно охватившего его, не существует."
"Она снова прижалась щекой к его груди, но он смотрел куда-то поверх ее головы, мысленно перечисляя все возможные логические доводы, почему он сделает ошибку, если сегодня овладеет ею:
Она молодая наивная идеалистка. Он – полная ее противоположность.
Она жаждет отдать ему свою любовь, Ему же нужно только ее тело. Она стремится, чтобы он любил ее.
Он же верит лишь в ту любовь, которая бывает между мужчиной и женщиной в постели.
Она увлечена им.
Он не желает обременять себя влюбленным ребенком. С другой стороны…
Она хочет его. Он хочет ее.
Приняв наконец решение, Джордан чуть шевельнулся.
– Александра? – И когда жена вопросительно взглянула на него, спокойно, почти деловито спросил:
– Ты знаешь, как делаются дети?
У нее вырвался короткий смущенный смешок; лицо мгновенно залил горячий румянец.
– Мы… мы обязательно должны обсуждать это? Губы Джордана едва заметно насмешливо дернулись.
– Вчера я сказал бы, что в этом нет ни малейшей необходимости. Даже час назад я продолжал бы это утверждать. Теперь, боюсь, придется изменить свое мнение.
– И что заставило вас передумать?
Настал черед Джордана недоуменно взглянуть на нее.
– Наши поцелуи, – признался он откровенно.
