Александра в изумлении уставилась на мужа:
– Вы не сказали мне, что в вас стреляли.
– Не видел причины зря тебя тревожить, – пробормотал Джордан, но тут же покачал головой и неохотно признался:
– Это не совсем правда. В глубине души я подозревал, что это ты пыталась покончить со мной, – стрелявший был почти такого же телосложения. Кроме того, только утром того дня ты объявила, что сделаешь все на свете, лишь бы освободиться от этого брака.
Александра прикусила губу и отвернулась, но Джордан успел увидеть в ее глазах боль и осуждение.
Сунув руки в карманы, он продолжал:
– Три дня назад лакей по имени Нордстром умер, выпив портвейна, налитого в графин, который мы брали на пикник… того портвейна, что ты несколько раз уговаривала меня попробовать.
Глядя в ее глаза, он бросил резко, не щадя себя:
– Фокс не помощник управляющего, он детектив, люди которого были расставлены по всему Хоторну. Именно Фокс расследовал несчастный случай с Нордстромом и посчитал, что ты единственная, кто мог отравить вино.
– Я? – тихо охнула Александра – Как ты мог подумать такое?
– Свидетельницей Фокса была судомойка, которая время от времени нанималась сюда на поденную работу. Ее звали Джин. Это она подбросила яд по приказу Берти. Ты уже знаешь, что случилось потом.
Александра болезненно поморщилась:
– Значит, мысленно вы осудили и обвинили меня в попытках убить вас, руководствуясь столь шаткими подозрениями? Потому что я приблизительно того же роста, что и убийца, стрелявший в вас на Брук-стрит, и потому что судомойка заявила, будто только я могла подсыпать яд в графин?
Джордан невольно сжался, однако нашел в себе силы договорить:"
"– Я поверил свидетельствам еще и потому, что Олсен, один из людей Фокса, дважды сопровождал тебя в имение Тони.
Я знаю, что вы виделись тайком, и это, вместе с остальным, делало доказательства почти неопровержимыми.
– Понимаю, – глухо обронила Александра. Но она совсем ничего не понимала, и Джордан это видел. Или, наоборот, слишком хорошо поняла.
И вне всякого сомнения, убедилась, что он не сдержал обещания верить ей и постоянно отвергал ее любовь. Кроме того, Александра дважды рисковала жизнью ради него, а он вознаградил ее пренебрежением и бесчеловечной жестокостью.
Джордан смотрел в ее прекрасное бледное лицо, хорошо сознавая, что заслужил ее ненависть и презрение. Теперь, ясно увидев глубину собственной глупости и бессердечия, он ожидал, что она навсегда изгонит его из своей жизни.
