– Вы давали указания, как лучше использовать доходы от последнего путешествия «Ситадел».
– Да, конечно, – вспомнил Джордан, снова устремив взгляд в окно. Облако в форме колесницы сместилось и сейчас напоминало огромную чайку. – Прикажи ему поменять такелаж на «Си Галл»… то есть «Вэлкири», – поправился Джордан, – и готовить ее к плаванию.
– «Вэлкири», ваша светлость? – опешил Адамс.
Герцог неохотно повернулся к сконфуженному секретарю:
– Разве я что-то не так сказал?
– Да нет… Просто в предыдущем абзаце вы просили сэра Джорджа подготовить «Фо Уиндз»…
К полнейшему удивлению Адамса, лицо хозяина приняло выражение, могущее быть названным лишь крайним смущением.
Швырнув на стол документы, герцог коротко велел:
– На сегодня достаточно, Адамс. Продолжим, как обычно, завтра днем.
Пока секретарь втайне удивлялся, какое печальное или важное событие заставило хозяина второй раз за восемь лет отменить встречу (первый раз это случилось, когда пришло известие о смерти дядюшки герцога), его светлость невозмутимо поправился:
– Нет, только не завтра.
Адамс, уже на полпути к двери, обернулся и с ужасом уставился на герцога, отказываясь понимать, почему тот пренебрегает весьма неотложными делами.
– Завтра у меня не будет времени, – спокойно пояснил его светлость. – Пикник.
Безуспешно стараясь не выдать обуревавших его чувств.
Адамс кивнул, поклонился и торопливо вышел, спотыкаясь о стулья.
Твердя себе, что он попросту устал и слишком долго сидел в душной комнате, Джордан вышел из дома и направился к конюшне.
Но когда навстречу выбежал Смарт и осведомился, не желает ли его светлость приказать оседлать коня, Джордан мгновенно передумал и пошел по тропинке, ведущей к коттеджу одного из егерей на опушке леса, где, по словам Александры, и проходили уроки.
Несколько минут спустя до него донеслось пение, и Джордан, поднимаясь на крыльцо, улыбнулся, сообразив, что таким образом Алекс учила детей азбуке, – каждый куплет начинался с очередной буквы алфавита.
Джордан незамеченным остановился у порога, Прислушиваясь к звукам мелодичного голоса жены. и потрясенно оглянулся. На полу расселись и увлеченно пели не только ребятишки всех возрастов, но и несколько взрослых. Джордан узнал жен своих арендаторов и деда старшего управляющего. Остальные были ему незнакомы.
Однако его все-таки заметили, и постепенно голоса смолкли. Дружное пение расстроилось – старшие дети, очевидно, велели младшим замолчать.
